Взаперти

– Вы умалишённый, – вторил ему голос врача.

Но Хорхе уже всё равно.

Как же слипались глаза…

Перед ним – здание банка. Он ещё молод и свеж. Сколько ему? Пятьдесят? Да, пятьдесят. Тогда он не думал, как молод, тогда он думал, что стар.

Он стоит посреди улицы по направлению к зданию банка, в котором всё должно было сработать, как часы. Он и его напарник долго над этим трудились. Звук тикающего механизма раздался из его дипломата. Через полчаса всё будет готово. Может, раньше, как повезёт. Он идёт по вытянутой улице, раннее утро, ранний октябрь, никто ещё не проснулся, прошла только пара минут, как банк открыл свои двери.

У дверей он встречается взглядом с другим типом из шайки, ещё двое стоят на стрёме, он не знал их имён, только клички. Они стояли у входа, когда Хорхе с напарником вошли, его вроде как звали Сильвио, его скоро пристрелят.

Но пока он был жив, отыграл он по полной. Этот смуглый Сильвио дико вопил, заставляя всех лечь на пол, Хорхе стрелял по камерам наблюдения и по стойкам работников банка, чтобы никто и не вздумал нажать на тревожную кнопку. Никто ничего не нажал – Хорхе обходил всех, кто работал – их было всего четверо, три женщины и один паренёк, все они прижались к полу.

– Молчать! – крикнул Сильвио и выстрелил в воздух.

Хорхе не любил лишней стрельбы. Он покосился на полудурка, но промолчал.

Он знал, где было хранилище, и направлялся прямо туда с дипломатом, заряженным по полной.

Взрывом снесло не только дверь сейфа, но и целую стену за ним, она упала на улицу, рассыпавшись по кирпичам. Так было даже удобнее. Они распихали наличные по огромным мешкам. Раньше, когда Хорхе было двенадцать, в таких мешках он разгружал сахар, тогда он ещё не думал, что будет держать столько денег в руках. К разрушенной взрывом стене подъехал микроавтобус, они побежали к нему. Только проходя по развалинам из кирпичей, Хорхе увидел под ними два тела – маленьких девочек лет шести. Они лежали лицами вверх, в их длинные русые косы вплетены были красивые ленты, их белые тонкие руки торчали из-под обломков, а глаза, как большие озёра, безжизненно смотрели в него. Хорхе успел наклониться и пощупать их пульс – дети были мертвы.

Он всматривался в их белые лица, испачканные невинной кровью, и не мог поверить глазам.

– Приведи её поиграть, – вдруг сказала одна девчушка.

– Если ты её не отпустишь, она умрёт, – открыла глаза вторая.

Они смотрели на него не моргая и, кажется, улыбались ему.

– Я уже отпустил, – сказал Хорхе.

Девчушки закрыли глаза, наклонили головы набок, приняв свои прежние позы, и, не сказав больше ни слова, замолкли совсем.

Хорхе разлепил свои веки. Перед ним вопила вдова, Эд Берроу сидел напротив, обхватив колени руками, доктор ходил взад-вперёд.

– Он спятил, – сказал чей-то голос.

Хорхе уже не распознал.