Взаперти

Хорхе не знал, что не так с его рожей, и почему она такая, как есть, он редко смотрел на своё отражение. Зеркало вызывало стыд, и он не понимал почему. Но когда он смотрел себе же в глаза, он видел в них лишь порицание, потому-то в любой из его квартир не было никаких зеркал.

– Привези её следующим утром по этому адресу, – передал ему босс записку. На ней корявыми буквами: улица и нужный дом.

– А это где?

– В ста километрах отсюда. Я снял особняк. Не хватало ещё, чтобы её заметили около моего дома. За мной всегда следят, всегда, понял?

– Понял, – буркнул Хорхе.

Также он понял, что вляпался в какое-то дерьмо, но отказываться уже не хотелось. У всех есть последнее дело, перед тем как уйти на покой, так пусть это будет оно. Никаких тебе убийств, никакой перестрелки, просто забрать ребёнка и отвезти. Какое плёвое дело.

– К положенному часу там будут мои люди, – продолжал Мёрфи. – Ты отдашь им ребёнка, они тебе деньги, и пойдёшь доживать свою жизнь.

Раньше он похищал людей. Но то были настоящие люди, а не такие – наполовину. Хорхе посмотрел в зеркало заднего вида. Как они сели в машину, он сразу настроил его на неё. Девочка сначала разглядывала его затылок, потом смотрела в окно, потом на свои пальцы – оттопыренные, сжатые в кулак, снова оттопыренные, снова сжатые в кулак. Пересчитала их через один и довольная облокотилась на спинку кресла.

– Можешь залезть с ногами, если хочешь – улыбнулся ей в зеркало Хорхе.

И чего это с ним, «с ногами», – он же только вчера мыл салон.

– Залезай-залезай, не бойся.

Девочка улыбнулась, но не поменяла позы.

«Какая воспитанная», – подумал старик."

"– Как тебя зовут? – улыбнулся он снова. Он знал как, но зачем-то спросил.

Девочка промолчала.

Я с ней говорю не просто так, размышлял про себя Хорхе, дети – это ж не взрослые, их в багажнике не перевезёшь и в рот кляп не засунешь. Нет, это, конечно, возможно, но невозможно для него. Поэтому с ними нужен контакт, доверие, общий язык. Чтобы она не сбежала, не подняла крик. Вот только поэтому он с ней и говорил, только поэтому, убеждал себя Хорхе.

– А ты знаешь, как меня зовут? – спросил он.

«И чего ж ты к ребёнку пристал, – ворчал он сам на себя, – на кой чёрт ты ей сдался!»

Вдруг девочка закивала.

– Знаешь? – удивился он и как-то напрягся.

– Дедуля, – сказала девчушка.

– Правильно! – рассмеялся Хорхе. – Так меня и зовут – дедуля. А ты молодец!

Девочка тоже засмеялась. Так они и смеялись, перекликая друг друга.

Ты посмотри на эту девчушку, ухмылялся он про себя, «дедуля», и всё тут, «дедуля», и на тебе, не возразишь!

Одна только мысль не покидала Хорхе – почему детский сад был обычный, муниципальный, как и все обычные детские сады.