Пропущенный вызов

На службе пускай Шаларь порулит, почувствует вкус и бремя власти, может быть, меньше будет критиковать начальника, по бизнесу кое-где Элина приглядит… Тут Зиганшин подумал, что можно было бы ее мобилизовать в няньки, только чему хорошему дети научатся у бывшей проститутки?"

"Он взял корзину и пошел в погреб за картошкой. Прошлогодняя, но вполне еще съедобная. Кроме того, на полке нашлись еще банка огурцов и несколько рыбных консервов, очевидно купленных на черный день и благополучно забытых. Зиганшин посмотрел: срок годности еще не вышел, вот и прекрасно. Вырисовывается перспектива вполне сносного ужина, и ехать никуда не надо.

А как зовут племянников, скоро выяснится, они ж как-то обращаются друг к другу…

Зиганшин сообразил, что имена детей можно прекрасно посмотреть в их документах, и засмеялся. Прожженный мент, он должен был быстрее додуматься до этого.

Костыли, которые Ян Александрович позаимствовал в травматологии, оказались тяжелыми и не очень удобными, но Руслан решил, что так лучше. Быстрее накачает мускулатуру и встанет на протез.

Как только разрешилась пневмоническая инфильтрация, он стал заниматься физкультурой, сначала гантели и пресс, потом начал осторожно отжиматься под контролем Макса, а когда встал на костыли, сразу спустился в зал ЛФК, вечно пустовавший, и подолгу зависал на шведской стенке и турнике.

Руслан боялся фантомных болей, но Колдунов оказался мастером ампутаций, и культя почти не беспокоила. В каком-то смысле самочувствие Руслана даже стало лучше, он только после операции понял, как изматывало постоянное грызущее чувство в ноге. Наверное, если бы он раньше сообразил сделать снимок, ногу удалось бы сохранить, но зато его годами травили бы антибиотиками, а гнойный процесс все равно бы тлел и привел бы к амилоидозу почек или чему-нибудь в том же духе.

Ему было немного стыдно выходить из палаты, он не хотел, чтобы сотрудники видели, как он, прежде такой здоровый и быстрый, теперь еле ковыляет на костылях, вместо хирургической формы одетый в спортивный костюм, со штаниной, заправленной за пояс, поэтому Руслан предпринимал свои вылазки вечерами или в выходные дни, когда оставался только дежурный персонал.

Сегодня была суббота, и он отважился выйти в больничный садик. Взял телефон, проверил резиновые набалдашники у костылей и потихоньку двинулся.

Стоял пасмурный денек, но солнце кое-где пробивалось сквозь серую жемчужную пелену.

Руслан двинулся мимо кустов шиповника, красные цветы которого потускнели в сумраке хмурого дня. Вдруг вспомнилось, что по-латыни он называется собачья роза.

В глубине сада, скрытая зарослями жасмина, сплошь покрытого белыми цветами, стояла часовня, и Руслан направился туда.