Выжженая земля. Тетралогия

Вырвались эти архаровцы на волю, теперь их назад уже и не загнать. Я так понимаю, что глава этот, чтоб ему на том свете поперхнуться, пораскинул головой да и решил их на свою сторону переманить. Власти-то центральной теперь нет и неизвестно, будет ли вообще. Вот он себе личную гвардию и создаёт.

— Царьком стать решил?

— Похоже… А относительно бомбежек не обольщайся. Время от времени что-то иногда бахает, откуда-то ведь оно прилетает?

— Вот даже как… А армия что?

— Откуда мне знать? Тут частей мало было, связисты какие-то, ещё кто-то… Сила реальная у внутренних войск была да у полиции. А как бардак начался, все и рванули кто куда. Часть срочников по домам рванула, часть вообще разбежалась неведомо в какие края. А полиция… вон они, — кивнул прапорщик в сторону улицы. В тусклом свете, падавшим с улицы, я уже немного различал его фигуру и мог видеть некоторые движения.

— А твоя группа?

— Нету её больше, вся тут.

— Что так?

— Да вот так…

— И что теперь?

— Домой я шёл… да вот не дошел, как видишь.

— Не вижу.

— Ранен, оттого и на месте сижу. Ноги у меня прострелены, ходить не могу. Сюда — и то, еле дополз, думал, что уже всё — отпрыгался.

— Оп-па… что ж ты сразу-то не сказал? Что там у тебя, давай, гляну. Приходилось мне со всякими ранениями работать…

— Мне тоже. Так что сразу тебе скажу — неча тут ловить. Гангрена у меня, уже выше паха пошло.

Молча присаживаюсь на пол. Да… тут ловить уже нечего. Ананьев тоже молчит. Потом что-то булькает.

— Майор, выпить хочешь? А то одному как-то не с руки. Я алкашом никогда не был, вот и не хочу начинать.

— Давай, что уж там.

Подхожу ближе и беру у него из рук флягу. Она почти полная. С непривычки (а вы попробуйте после полуторагодового воздержания из горла грамм сто высосать!) у меня зашумело в голове. Возвращаю флягу хозяину. Слышу, как он делает пару глотков.

— Уф-ф-ф…

— Полегчало?

— Отпустило чуток. Ты как, майор, спешишь не сильно?

— Да куда уж тут спешить…

— Побудь со мной, лады? Времени у меня не так уж много и осталось, ног не чувствую совсем. А в одиночку подыхать, как волку загнанному, не хочется. Да и тебе с этого какой-никакой, а приварок будет. Ты ж, как я рассмотрел, не шибко оружием и снарягой перегружен, ведь так?

— Так.

— Моё возьмешь?

— Возьму.

— Ну и славно. Хоть и после смерти какую-никакую пользу принесу.

— Да ладно тебе…

— Ты не знаешь, как я жил. Не знаешь, за что погиб.

— Это верно.

— Лучше тебе этого и не знать, поверь. По следам моим не ходи, ни к чему это. Полезного там ничего нет, а вот геморроя огрести можешь нехило.

— Хорошо."

"Ананьев замолчал и, как мне показалось, задремал. Стараясь его не потревожить, я поднял с пола фонарь и осмотрел комнату. Это, надо полагать, была комната отдыха, вдоль стен стояло несколько топчанов.