Выживатель

Если ему так спокойней, то пусть забирает. У меня тоже возле кровати помпа припрятана, и пистолет рядом хранится. И сейчас в кобуре другой пистолет. Все верно: знать — одно, но поверить в это на уровне подсознания — совсем другое. И времени займет куда больше. Хотя я сам, похоже, все же поверил. Да, я поверил."

"Следующее утро было похмельным, но при этом, к счастью, воскресным. Встал я после Янины и Сашки, разве что Ярек продолжал дрыхнуть. Он вообще полуночник, и если его не будить, то он день и ночь запросто перепутает. Будет сидеть за своей приставкой, которую он вывез вместе с кучей игр на яхту еще тогда, до утра, а потом спать до вечера. Поэтому я решил дать ему поспать еще часок, а потом все же разбужу. После чего потопал в ванную, за контрастным душем и бритьем.

Воскресенье заполнилось делами как-то само по себе — обычными домашними делами, мы же только устраивались. Дважды ездил к портовым складам, которые, к счастью, в выходные были открыты, и вез оттуда всякую нужную утварь домой, затем втроем, без Ярека, поехали на пляж. У сына уже появились приятели из школы, и он, оседлав велосипед, куда-то уехал с ними. Может быть, даже на другой пляж, но без нас. Вырос уже, что тут скажешь.

Больших длинных пляжей на Кюрасао нет, это мы успели узнать, зато здесь множество небольших, укрытых склонами «бокас», куда как раз и приятно выбираться семьей — ни настоящей толпы, ни шуму. Пляж был великолепен, даже в Испании подобных нет — с таким белым плотным песком, с такой синей водой, что поначалу даже не веришь в то, что это все настоящее. Как в обложку путеводителя тебя затолкали. Сашка, похожая на негатив со своими светлыми волосами и загоревшей до черноты кожей, от него была в диком восторге, к тому же сразу нашла компанию из детей своего возраста, так что нам с Яниной оставалось только приглядывать вполглаза за тем, чтобы дочка не рванула в воду и не поплыла куда-нибудь, куда глаза глядят, потому как с нее станется. Но они нашли себе занятие на берегу, так что и с этим было все в порядке.

Шум волн убаюкивал, а соленая вода начисто смыла все последствия похмелья. Жара одолевала время от времени, но я прятался от нее в воде.

— Когда тебя отправляют? — спросила Янина, когда я в очередной раз, мокрый и роняющий капли соленой воды с себя, плюхнулся на соседний шезлонг.

— Через пару недель, когда люди будут готовы.

— Надолго?

— Предварительно говорили о трех месяцах, затем месяц дома. Потом график будут менять, когда людей станет больше.

— Мне надоело бояться каждый раз, когда ты уезжаешь.

— Ну… я не знаю, что сказать, — пожал я плечами.

— Ты бросил свою старую работу, а теперь взялся за нее снова.

— Это она за меня взялась, — ответил я, усмехнувшись. — Солнце мое, ты же сама все видишь.