Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

А может… – я вдруг задумался, – мы сгинем где-нибудь в болоте, не уничтожив ни одного фашиста…

– Ого, мне уже интересно, – вступил в разговор Егор, кажется, пропустив последние мои слова мимо ушей.

– Да, главное, чтобы наше славное трио не разбили, мы уж вроде как сработались. Или вы как, хотите от меня свалить? – подмигнул я ребятам."

"– Тьфу на тебя, дурак, что ли? – чуть не хором ответили ребята. – Конечно, вместе нужно держаться.

– Ну, тогда еще повоюем! – заключил я, и мы отправились ужинать.

Кормили хорошо, даже мясо было. Немного обалдел, когда сразу после ужина ученики вновь пошли заниматься. Кто на полигон, кто в зал. Неразговорчивый соглядатай вновь объявился и спросил, что еще нам показать. Я спросил, можно ли посмотреть тренировку рукопашников. Не помню, говорил ли я, но я и сам кое-чего умею, причем немало. Молчаливый сержант отвел нас в зал, где я уже через несколько минут начал хмуриться. Не врали книги в будущем, не врали. Почему-то уж так заведено было, но реальными бойцами тут, в СССР, по крайней мере этого периода, считались боксеры. Нет, ничего против я не имею, да только мы ж на войне, при чем тут бокс? Вон, смотрю сейчас спарринг. Ванька аж подпрыгивает от удовольствия, ему нравится.

– Вань, ты же видел, как я работаю, причем вживую, а не в учебном зале? – спросил я друга. Меня задело это его внимание к боксу. Ревность у меня, что ли? – Сам же фрицев душил и ломал, что-то я не видел, чтобы ты с ними боксировал.

– Мороз, ты с немцами не дрался и не боксировал. – Я даже обидеться хотел. Вроде хорошо немцев прикладывал, а ему не нравится. Ну и фиг с ним, посмотрим еще, кто кого. Боевое самбо, плюс рукопашка конца двадцатого века, это не хрен собачий.

– Чего харю воротишь? – ухмыльнулся Иван. – Я сказал, что ты не боксировал, ведь это так! Ты… – он сделал небольшую паузу, – ты убивал, на хрен. Твое умение на ринге не продемонстрируешь, тут же спорт!

Вот это дружбан выдал. Я и убил-то в рукопашной всего нескольких немцев, да и то почти всех ножом, с чего это он сделал такое заключение?

Наш разговор происходил под гул учеников, что разделились на два лагеря и болели каждый за того, кто им нравился. Но в этом шуме наш молчаливый сержант слышал весь наш разговор.

– Что, бойцы, считаете, что бокс плох? – несмотря на наши уверения в том, что мы так не считаем, сержант уже направлялся к кому-то из инструкторов. А спустя несколько минут со скамьи возле постеленных матов, где происходила схватка, поднялся этакий Илья Муромец.

– Бойцы, у нас пополнение. Завтра они начинают готовиться вместе с вами. Сегодня пришли посмотреть, как вы боксируете, и все бы ничего, но они не уважают бокс.

По небольшому залу пронесся такой шум, что мне как-то захотелось назад, в болота Брянской области.