Одиночный выстрел

Часовые на лестнице с удивлением смотрели на странную одежду Бекета, смутно узнавая в нем недавнего новичка. Кое-где на стенах виднелись следы посещения замка незваными гостями: сбитая штукатурка, царапины. В одной из ниш от статуи остался лишь постамент, но обломки слуги уже убрали. Створка двери на втором этаже оказалась отмечена пулевыми пробоинами, однако прелат не обратил на это внимания и прошел мимо.

Тревис и Бекет отстали от него в длинном коридоре, и далее прелата сопровождали трое слуг."

"Возле двери Амалии Гудроф остановился, помедлил мгновение и осторожно дотронулся до рукояти. Видевший это Бекет предположил, что прелат войдет внутрь покоев, но тот вдруг резко отдернул руку и поспешил дальше.

– Только сейчас почувствовал, что ноги почти отваливаются, – пожаловался Тревис и похлопал себя по голенищам.

– Давай присядем, я тоже набегался. Мы ведь уже часов семнадцать на ногах.

Бекет сел на ступеньку, снял фуражку и пригладил волосы.

Тревис сел рядом и растянул на колене потерявшую всякую форму шляпу.

Затем обернулся и позвал негромко:

– Эй, кто-нибудь!

Из коридора выглянул пожилой лакей.

– Битурд?

– Он самый, ваша милость, – ответил лакей, кланяясь.

– Принеси чего-нибудь пожрать. Можно просто кусок хлеба…

– С кухни, ваша милость?

– Да какая кухня, сейчас его светлость выйдет и нам опять бежать. Принеси откуда поближе.

– Одну минуту, ваша милость.

Лакей ушел, а Бекет почувствовал необыкновенно сильный голод.

– Как думаешь, побьем мы этих разбойников, Григ? – спросил Тревис.

Бекет даже не сразу понял, что обращаются именно к нему. Он недоуменно посмотрел на Тревиса, но скоро вернулся к реальности.

– Не знаю. Хорошо, если сами живы будем. Видал, как они нас в балке прижали?

– Погоди, мы их еще тоже прижмем. Вот соберем войско да пойдем лесами. Засады ставить начнем, всех перебьем.

Тревис говорил зло и уверенно. Бекет даже улыбнулся.

– Что, не веришь?! – задиристо спросил Тревис.

– Чем ты их перебьешь-то? – с усмешкой спросил Бекет.

– С арбалетов, с луков.

– Так солдат же больше нет, от казарм только битые камни остались. Кто воевать будет?

– Нет, вторая казарма почти целая осталась. Только первую развалили – ту, что ближе к замку.

– Когда ты успел разглядеть, темно же!

– У меня привычка, я ночью хорошо вижу.

Вернулся лакей, принес на серебряном блюде нетронутый бисквит и половинку гуся в холстяной салфетке.

– Вот, ваша милость, булочка от нашей… Амалии осталась. – Лакей шмыгнул носом. – А жареного гуся леди Бровн кушать отказались, поскольку в печали.

– Мы тоже в печали, но жрать все равно хочется, – сказал Тревис, забирая продукты.

– Мне треть булки и ножку, остальное тебе, – сказал Бекет, почувствовав себя на партизанской базе. Ему и на таких приходилось бывать.