Одиночный выстрел

Бригадир неспешно повернулся и всем своим видом продемонстрировал удивление.

– Л-моё, собаки лесные! А вы чего приперлись?

– Мы и вернуться можем… – пробурчал пилот, и его машина покачнулась, словно собираясь разворачиваться.

– Ладно-ладно, шучу. Выдвигайтесь вон на те два холма – присматривать будете.

«Куксдоги» сошли с дороги и двинулись по проложенной бронетранспортерами неглубокой колее.

– Внимание, напоминаю, по прибытии на позицию всем докладывать! Никакой самодеятельности я не допущу!

Еще раз оглядевшись, бригадир закрыл люк и вернулся на место.

– Я не понял, а чего мы стоим, Бродик? Или ты думаешь, что уже приехал?

– Я думал, вы прогуляться хотите, – ухмыльнулся обиженный водитель.

– Ты у меня сейчас прогуляешься, шутник. Тоже звание «лысого» получишь.

– Лысый-два! – воскликнул крепыш Сандерс, и все засмеялись.

Водитель резко дернул машину, надавил на газ и зарулил в очередную глубокую рытвину.

Смех десанта оборвался и сменился ругательствами.

Они проехали еще метров двести, броневик остановился, пехотинцы начали выбираться на воздух.

Перепуганные жители деревни наблюдали за происходящим из окон.

Один за другим командиры отделений стали докладывать бригадиру о прибытии на исходные позиции.

– Разворачивайтесь в цепи и ждите приказа!

Во дворах залаяли собаки, но как-то осторожно, без огонька.

Бригадир поправил на ремне автомат, смахнул со шлемного бронестекла прилипшую травинку и связался с командиром эскадры:

– Это Чумаченко, сэр! Вверенное мне подразделение прибыло к «селению пятьсот семнадцать». Войска развернуты, готовы начинать.

– Очень хорошо, бригадир, начинайте.

– Слушаюсь, сэр!

Бригадир переключился на общий канал и объявил:

– Пошли, ребята! Работаем!

37

Чумаченко ударил ногой в ворота, и дубовая створка соскочила с кованых петель. Защитный костюм «орса», которыми были укомплектованы пехотинцы, оборудовался комплектом сервоприводных усилителей движения, поэтому даже самый слабый из солдат отряда был в состоянии одной рукой поднять взрослого человека."

"Солдаты друг за другом проскочили во двор и первым делом бросились осматривать хозяйственные пристройки. Очень часто, прячась от захватчиков, местные выбирали именно постройки для скота, реже – погреба и подвалы.

– Здесь чисто, только свиньи! – доложил Сандерс, демонстрируя визжавшего поросенка, которого держал за ногу.

– Брось его, придурок! – приказал Чумаченко. Во время работы он не терпел постороннего шума.

– В курятнике чисто, босс! – подал голос Арвидас по кличке Рыжий.

– Хорошо, оставайтесь во дворе! Остальные – в дом!

Один из пехотинцев вышиб ногой запертую дверь, и солдаты стали заходить в просторную избу, имевшую, судя по отдушинам, подвал и еще пол-этажа на чердаке.