Выстрел на поражение

Мягкие лучи точечных светильников наполняют каюту жизнью, изгоняя окруживших меня демонов.

— Вам плохо, Шарлотта? — спокойный и уравновешенный голос Элис действует на меня умиротворяюще.

— Я хочу пить.

— Вам совсем не обязательно, Шарлотта, обращаться ко мне каждый раз, когда требуется совершенно обычное действие. Свет включается и выключается простым нажатием пальца на сенсор в изголовье вашей койки или голосовым приказом. Вода находится в мини-баре на стене сбоку. Нажмите на синюю кнопку.

— Извини, я не знала. Надо было еще днем расспросить тебя, где здесь что находится.

— Элис рада была помочь. Это все, или есть еще какие-нибудь вопросы?

Я растерялась. Вопросы, наверное, были, но дело вовсе не в них. Сейчас я просто хотела с кем-то поговорить. И даже не знаю, можно ли мою беседу с искусственным интеллектом считать нормальной. Люди ведь обычно тянутся к себе подобным.

— Ты не могла бы со мной поболтать немного?

Могу себе представить ступор Элис. Эдак я своими заморочками еще и ее синтетический мозг сломаю.

— Поболтать? — спустя минуту переспросила она.

— Расскажи мне о себе, — решила упростить ей задачу.

— Элис — сверхмощный многоядерный биокомпьютер нового поколения, использующий ДНК в качестве инструмента обработки данных. Моей памяти достаточно, чтобы хранить объем информации в миллион терабайт и производить десять квинтиллиардов операций в секунду…"

"— Э, стоп. Эдак мы с тобой далеко не уедем. Прости, но я в терабайтах и прочей технической фигне ничего не смыслю. Вот про оружие я тебе могу все что угодно рассказать. Я хотела узнать о тебе как… — хотела сказать «о человеке», но поняла, что ляпну чушь. Призадумавшись, я все же нашла нужную формулировку: — Как о члене экипажа. Нам же с тобой полгода работать предстоит. Тебе здесь вообще нравится?

— Это странный вопрос, — озадачилась Элис.

Конечно, странный. Кто спрашивает у искусственного интеллекта, нравится ли ему служить человеку? Если бы меня среди ночи подняла какая-нибудь ненормальная с желанием «а поговорить?», я бы ее вежливо послала и сказала, что хочу спать.

— А я тебе нравлюсь? Что ты обо мне думаешь?

Элис минуту молчала, видимо, усиленно ворочая «винтиками и шестеренками» в своем мозгу, а потом выдала:

— Элис думает, что у вас клаустрофобия. Именно этим обусловлен ваш участившийся пульс, расширившиеся от страха зрачки, желание включить свет и найти собеседника.

— Нельзя быть такой умной, Элис, — улыбнулась я. — Правда, ты немного не угадала. Это не клаустрофобия, а скорее, психологическая травма. Однажды мне очень долго пришлось сидеть в небольшом замкнутом пространстве. Почти сутки.

— Вы не могли оттуда самостоятельно выбраться? — поинтересовалась Элис.

— Могла. Но мне запретили.