Выстрел на поражение

Да какое мне, собственно, до этого кобеля дело? Пусть бегает, где хочет. Правильно сделала, что отшила. И замечательно, что еще не вернулся. Могу все, что принесла с собой, спокойно спрятать.

Сидя в своей новой каюте, я отточенными до автоматизма движениями собрала винтовку, проверила наличие чипа, а потом спрятала ее в контейнер-сейф вместе со снайперской экипировкой клуба и личными документами.

На то, чтобы разложить свои немногочисленные вещи по полкам и нишам ушло еще полчаса, а через десять минут Элис объявила отбой, и энергосберегающий режим звездолета выключил свет в комнате, оставляя меня один на один со своими фобиями.

Тик… тик… тик…"

"Часы в маленьком пространстве замкнутой каюты звучат слишком громко, а изоляция такая полная, что мне становится тяжело дышать из-за того, что я не слышу посторонних звуков и не могу контролировать ситуацию. Совсем как тогда…

Липкий холод оцепенения сковывает мои мышцы, и старые воспоминания лезут из всех щелей моей памяти, словно насекомые.

— Я не хочу, чтобы они тебя видели. Давай быстрее. Сюда, — он заталкивает меня в отрывшуюся нишу потайной каморки, суетливо вкладывая в мои руки «Брайан».

— Может, я просто посижу в соседней комнате, пока вы поговорите? Я тихо. Никто не услышит.

— Нет. Слишком опасно. Я не могу тобой рисковать, — он наклоняется, нежно целуя мой лоб, и в темноте мне кажется, что тепло его губ такое реальное… И он перед моими глазами стоит такой красивый и… живой…

Сейчас я не хочу открывать глаза. Я знаю, что вижу его в последний раз, и потому плачу…

— Шо, запомни, ты не должна пытаться выйти отсюда сама ни при каких обстоятельствах. Слышишь? — руки его больно сжимают мои плечи и легонько трясут. — Только когда я сам тебя выпущу.

— Зачем такие сложности? — кажется, я впервые вижу такую тревогу у него на лице, и она пугает меня больше, чем те люди, от которых он пытается меня спрятать.

— Затем, что никто не должен о тебе знать. Тебя нет в моей жизни. Ты вообще не существуешь.

Это звучит почти как пощечина. Меня нет. Я даже не его тень. Просто никто. Мой юношеский максимализм еще не способен понять всю глубину его жертвы и желания меня уберечь. Я слышу лишь то, что слышу. И когда закрывается дверь, кусаю губы от обиды, думая, что совершенно ему не нужна.

Глупых мыслей так много. Тишина и темнота — их друг. Они плодятся в этом безликом вакууме со скоростью звука, и кажется, что для меня самой скоро не останется места.

Я больше не хочу открывать дверь из темной комнаты. Не хочу снова видеть его устремленный в потолок безжизненный взгляд и восковую маску мертвого лица…

— Элис. Элис, отзовись, пожалуйста, — паника накатывает тошнотворными приступами, вызывая липкую холодную дрожь во всем теле. — Свет. Прошу. Включи свет.