Выстрел на Большой Морской

А ежели кого при этом зашибу — не обессудьте; не надо было людей убивать…

Вдруг справа открылся ход. Сыщик остановился, прислушался и принюхался. Тихо, ничем не пахнет… Он опустился на колени и посветил. Следы… Свежие, вчерашние. Шло два или три человека. Куда теперь? Алексей вернулся в основную галерею и в ней тоже обнаружил следы. Ну что ж, решил он, пойдём дальше до развилки. Казистый обещал развилку. Скорее всего, засада там. Если же никого не отыщется, придётся вернуться сюда.

Развилка не показывалась сыщику долго, так, что факел успел выгореть наполовину. Сюда бы сейчас Таубе! Барон видит в темноте, как кошка — можно было бы красться, не зажигая огня. Эх, баронище, почему ты не рядом? Дались тебе эти папуасы…

Вдруг Лыков увидел развилку. Он подошёл и долго-долго вслушивался. Ни звука. Азиат попытался его обмануть и посылал направо; значит, надо идти в левый ход. Или тут более сложная уловка? Нет, Юсуф не похож на особого хитреца.

Титулярный советник опустился на колени и тщательно осмотрел оба коридора. Ничего не понятно! И там, и тут следы, но слева натоптано больше. И тянет махоркой.

Решившись, Алексей шагнул в левый коридор и продолжил осторожное, но быстрое продвижение. Вскоре он обнаружил, что описывает радиальную дугу слева направо. Что за чёрт! Неужели петля? Сыщик вынул револьвер и ещё более ускорил шаг; теперь он почти бежал. И тут раздался взрыв.

Это был даже не взрыв, а очень сильный хлопок. Волна горячего воздуха пролетела по коридору, оглушила Лыкова, сбила с ног и загасила факел. Несколько секунд он лежал в темноте, соображая; потом осторожно пошевелил руками и ногами. Всё было в исправности, только заложило уши… Нащупав факел, титулярный советник достал спички и снова зажёг его. Стало чуть легче… Нехорошие мысли, тем не менее, уже начали его обуревать. Снова перейдя на быстрый шаг, как и прежде, по дуге, Алексей вдруг с разбега угодил в земляную осыпь. Он посветил — это были явно последствия взрыва. Мелкие куски твёрдого, как камень, грунта обрушились сверху и перегородили ход; осыпь чуть дымилась.

Постояв несколько секунд, Лыков развернулся и побежал обратно, считая про себя шаги. И на двести семьдесят втором шаге наткнулся на точно такую же осыпь. Всё, он в ловушке!"

"Сыщиком овладело мгновенное отчаяние. Он полез по земляной куче, добрался до её верха, отложил факел и принялся разгребать грунт руками. Четверть часа ушло у него прежде, чем он осознал бессмысленность этого занятия. За это время Лыков углубился в осыпь всего на аршин: как только он отгребал землю, с потолка валились новые куски…

Наконец, взяв себя в руки, он отошёл назад, сел и задумался. Эффенбах примется искать его через три дня. Эх, дурак! Спуделял.