Выстрел, который снес крышу

Ты же знаешь, я человек авторитетный, у меня на воле все в цвет.

– Да знаю, браток, знаю… Значит, и ты в прошлом году откинулся?

Вдруг спохватившись, Мазок оглянулся по сторонам. Перрон жил своей жизнью, одни люди покидали его, другие, напротив, шли к вагонам готовых к отправлению электричек. Но могли здесь появиться и омоновцы. Хорошо, если те, чье доброе к нему отношение оплачено звонкой монетой, и плохо, если это будут неприкормленные стражи порядка. Ведь и огрести можно почем зря.

– Пошли, тут местечко одно есть, побазарим в тишине, – предложил Сеня.

Мазок спрыгнул с платформы на щебеночную насыпь, через железные пути увлек Павла к проходу в ограде вокруг вокзала, вышел с ним на шумную улицу, завернул в небольшое кафе, где клиентам предлагались кофе, разогретые в микроволновке бутерброды, подозрительного вида котлеты, заветренные куриные ножки.

За прилавком стоял широколицый азиат в замызганном поварском колпаке. Зал на шесть столиков пустовал, и еще Мазок, изображая из себя крутого авторитета, распорядился никого больше не обслуживать. Азиат покладисто кивнул, но стоило Сене занять место за столиком, как он принял заказ у горбоносого кавказца в клетчатой кепке-аэродроме.

Павел с жадностью набросился на разогретые в печке окорочка, за которые, надо сказать, он заплатил из собственного кармана. Пришлось и на кофе для Сени раскошелиться.

– Как же ты до такой жизни дошел? – с сожалением, но больше злорадствуя, спросил Мазок. – В поездах деньги поднимаешь.

– Да нет, просто лопатник увели, а там деньги, паспорт, все дела… Еще ногу проколол, в больницу попал, костылями там обзавелся. Из Питера в Москву на электричках добирался. Ну, снял пару сотен по ходу дела. Где наша не пропадала?

– А в Питере чего делал?

– Подруга у меня там, гостил у нее…

– Красивая? – повелся Мазок.

– Не то слово. Любой каприз, и забесплатно. Я с ней весь отпуск зависал. А потом, когда обратно стал собираться, непруха началась. Сначала лопатник, затем нога. Но поверь, баба того стоила.

– В отпуске, говоришь, был.

– Ну да, я же в Ульянове работал. У Горухана в клубе.

– У Горухана… – уважительно глянул на Павла Мазок. – Ты же с ним в кентах был… Я с ним тоже здесь пересекался. Один мой кореш с ним вась-вась, дела с Горуханом перетирал, ну, и меня с собой брал.

– Да так, к слову, – пожал плечами Мазок.

Нечем ему было похвастаться, кроме как отдаленной общностью интересов, потому и замолчал он.

– Нет больше Горухана.

– Да ладно! – вскинулся Сеня.

– Киллер завалил. В июне похоронили…

– Не знал… Блин! А ведь какой человек был! Батыр, беленькую давай, друга помянуть надо! – Мазок властно щелкнул пальцами в сторону бармена.

– Да надо бы помянуть, – кивнул Павел.