Выпускной. В плену боли (СИ)

Погружаюсь в странный сон, в темноту, в линии света, к которым иду, бегу, пытаюсь добраться, но все бесполезно… Вздрагиваю резко, от звука характерного стука. Сажусь на кровати, пока Демьян идет к каморке. Выходит, оттуда и разводит руками.

— В том то и дело, что ничего…

Демьян тянется за листком бумаги и протягивает мне.

— Это значит, что отдых закончен, полагаю. Выбирай… Потрахаемся и я посплю наконец…

— Может это блеф? — шепчу я ему, а Демьян устало трет глаза.

— Ну можем рискнуть…

Опускаю глаза на листок… Мне не нравятся эти слова. От них несет грязью и стыдом.

— А что тут самое безобидное? — спрашиваю, а Демьян садится рядом, бедром к бедру. Читает. Шумно дышит, пробегая взглядом сверху вниз… Внутри рождается дребезжание, волнение охватывает с головы до кончиков пальцев на ногах. Поджимаю их в пьяном ожидании. – Демьян.

— Ложись, куни тебе сделаю…

— Пизду тебе вылежу...

Он говорит так спокойно, словно это работа, словно обязанность. Ну ведь так и есть. Но почему так обидно от его тона…

— Да похуй. Я короче спать… — убирает он листок, и ложится спать. Страх щупальцами на горло давит… Чего нас лишить можно… Супа?

— Демьян, просто я никогда не… Я не могу так. Раз и все

— Знаю, — открывает он глаза и собирает в кулак мое платье. – Иди сюда… Сядь мне на лицо…

— Да иди уже сюда! – дергает меня на себя, заставляет приподняться, выше и выше, пока не оказываюсь промежностью прямо над его лицом. Смотрю, как Демьян облизывается, трогает меня пальцами, вызывая желание заплакать от остроты ощущений… Закрываю глаза и смотрю на Демьяна через щелочку… И это так странно, дико, неправильно. Но будоражит при мысли, что его язык заменит пальцы, которые гладят складки, раздвигают их, проникают внутрь….

Глава 32. Демьян Одинцов

Говорят, человек ко всему может привыкнуть. К боли. К страданиям. К деньгам. К удовольствию. Говорят, человек легко адаптируется в любых условиях, приспосабливается…

Но разве можно жить тут. В четырех стенах? Как собака, которую не выпускают из будки. Как мышь в банке. Как животное в закрытом зоопарке…

Даже не думаешь о том, что за тобой кто — то наблюдает… Просто потому что мозг занят не размышлениями, а сексом. Мозг отключен, мозг словно вата. И все из-за нее. Ася как опиум, благодаря которому легко переживаешь заточение, легко приспосабливаешься и даже не против провести так побольше времени. Можно снизу. Можно сверху. Можно как угодно….

Там такое, что Асе и сниться не могло. Но почему – то это больше не вызывает страха, лишь горькое, пьянящее, темное возбуждение, что плещется по венам ртутью, что ядом заполняет каждую клетку.

Как запах сочной дырки, что течет под глухие стоны хозяйки. Я вылизываю ее до суха, но через секунду на язык снова капают горячие капли, словно лава, обжигая язык.