Выпускной. В плену боли (СИ)

Ощущение триумфа окрыляет, и я сползаю губами по щеке, к нежным губами, которые в ответ на давление начинают двигаться, отвечать…

Хочется волком завыть, насколько сильно это возбуждает, рвет остатки нитей сдержанности.

Руки сами тянутся ниже, ползут вдоль талии, обворачивают ее сзади, собираю чертову ткань.

Каждая клетка напряжена, каждый нерв натянут, когда ладони ложатся на холодные ягодицы, когда стискивают их. Прижимаюсь всем телом, стараюсь не спешить.

Целую, целую, отвлекаю, только чтобы раздвинуть половинки, чтобы ощутить насколько влажная у Аси киска, как по ней сочится влага…тянется по бедрам, скользит между пальцами…

Стискиваю зубы от одной мысли как хорошо в этой пещерке будет моему члену, как плотно она его обхватит. Сожмет. Раздавит…

Толкаю палец между половых губ, чувствую сильную пульсацию, словно тугая турбина в себя тянет.

— Это неправильно... – вдруг отворачивается, злит, пытается выбраться, дергается…

Все же нормально было!

Главное дышать, главное подождать. Этот вирус уже в нас, захватил, увлек в свои ядовитые сети.

Еще немного и она будет так же больна похотью, как и я.

Я резко вытаскиваю руки из-под задницы, влажные, блестящие, от них исходит такой запах, что внутренности сводит.

Поднимаю ладони, обнимаю лицо, оставляя влажные разводы на щеках… Губах. Даю себя на вкус попробовать…

Заставляю замереть, выслушать.

— Что тогда правильно? Сейчас, здесь, между нами не может быть ничего правильного или неправильного, только хочу или не хочу, — шепчу прямо в губы, укладываю на пол. – Скажи, что не хочешь меня, и я не буду ничего делать.

Она моргает, упирается ладонями в грудь. Я уже жду сильный толчок, новое сопротивление, очередной скандал, а Ася вдруг улыбается уголком рта, чуть усмехаясь, стягивает ноготки, царапая кожу…

— Лжец… — шипит она и проводит языком по губам… Бляяя… Крышак летит.

Я накрываю рот, толкаю язык, взрываясь предвкушением, понимая, что сейчас готов даже сдохнуть, но взять ее. Трахнуть так, словно живем последний день. Последние минуты.

Мои руки словно своей жизнью живут. Тянутся от лица к груди, сжимают через ткань, тут же забираются под нее, сжимая обе груди сильно, жадно, до ее вскрика.

— Мудак, — шепчет в губы, прикусывает нижнюю, тянет. Сильно, до крови, которая ощущается металлическим вкусом. Но это лишь сильнее будоражит сознание, впускает в него грязные картинки того, что еще она может прикусить… – Больно? Терпи.

В этот момент словно кто – то рубильник переключает. Нежность становится ненужной бумажкой, и мы просто сминаем ее, выбрасывая. Одновременно, смотря друг другу в глаза.

Рву платье с треском, пальцами сильно сжимаю соски…Выкручиваю.

Ася дергает мои волосы, а я жадно ее целую.

Я ощущаю себя голодавшим зверем. Целую, рот вылизываю.

Хаотично.