Выпускной. В плену боли (СИ)

Она даёт свой язык, даёт его вылизать, даёт стон мне в рот, даёт ощущение полной власти над её телом.

Но вся магия кончается, когда она резко, сильно бьёт меня по лицу.

— Пока мы ещё не голодаем, ко мне не приближайся.

Она прячет взгляд, толкает меня в сторону, ложится на кровать в позу эмбриона и накрывается одеялом. Я ложусь рядом, накрываюсь тем же одеялом.

— Ася, а если нас не найдут?

Глава 26. Ася Чебрец

Между ног ещё неприятно щиплет, словно я случайно мылом там провела. Закрываю глаза, погружаясь в неприятное послевкусие того, что случилось. Я ждала этого, да. Боялась дико, но понимала, что Демьян рано или поздно сорвётся.

Сама я бы, наверное, скорее умерла, чем на такое пошла добровольно. А теперь…. Теперь я вспоминаю ощущения, что одолевали перед тем, как Демьян сорвал чеку.

Страх, ужас, стыд, желание. Крохотными мошками оно поднималось от самых пяточек, по ногам, всё выше, задевая самые тонкие нервные окончания.

Но всё разрушилось в миг, стоило ему прижать меня к чёртовой столешнице, унизить, взять то, что я бы отдала добровольно, будь мы в другом месте.

Я же просила его остановиться, просила дать мне время…

Но Демьян слишком привык получать всё, что хочет. Он хотел меня. Маньяк дал ему отличный повод взять это, несмотря ни на что. Стыд иголками колет тело, когда понимаю, что попытки испытать отвращение провалились.

Я хотела возненавидеть Демьяна, а ненавижу себя. За мурашки, что растекались волнами по спине, за сладкую боль, что крутила живот, за чертову обиду, что взрыв, который назревал внутри, так и не произошёл.

Он взял меня, правильную, честную и превратил в такое же животное, каким является сам, разрушил границы приличия, что я выстраивала вокруг себя так долго. Я готова его убить только за то, что позволил себе меня коснуться.

Что позволил открыть тот ящик Пандоры, что давно таился в темноте моей души.

Мне нужно оттолкнуть его, да? Вот он сзади, дышит в затылок… Я ненавижу его каждой клеточкой, но сама тянусь за его прикосновением.

Его запах, его кожа, всё стало настолько знакомым, почти родным.

А может, он последний, кого я вижу в своей жизни? А может, уже завтра маньяк потребует не порно, а хоррор, что тогда мне останется? Боль, страх, ужас? Или… такое постыдное, позорное, грязное, но удовольствие?

Есть ли шанс, что, когда нас отсюда выпустят, отец не убьёт меня за такое, есть ли шанс, что нас не выпустят?

Демьян будет слушаться, ему же сильно хочется отсюда выйти, а у меня ощущение, что я останусь здесь навсегда, что это уже стало моим домом.

Я уже и не вспомню детали своего, привыкла к полумраку, к тишине, к дыханию, что доносится за спиной, к ощущению полёта, когда его пальцы ползут по талии, к животу, когда накрывают ноющую промежность.