Поединок. Выпуск 8

— Тебе хочется назвать меня на «ты»? — потеплел Хоанг.

— Каждому человеку нужен отец, — серьезно ответил Виен. — Особенно остро это ощущаешь, когда у тебя его не было с детства.

— Тогда — прочь церемонии.

— Попробую.

И Виен улыбнулся отцу.

Смятение, которое Хоанг испытал в первые минуты их встречи, вновь вернулось к нему. Да, его сын — враг. Но ведь это его сын! Это их сын — его и Лан! Пусть он — враг, но в нем есть что-то человеческое, порядочное. И Хоанг не может, не имеет права отступиться от него! Эта их первая встреча не должна быть единственной! Ведь он столько лет ждал ее! Нет, он обязан что-то сделать. Но что? Рассказать Виену о его матери, о том, как они вместе начинали борьбу? Рассказать, что суровые законы подпольной работы разлучили их с Лан не на год, не на два, а на целые двадцать лет? Рассказать, что отец Лан проклял свою дочь за то, что она стала революционеркой и что именно поэтому дядя отобрал у нее Виена? А Хоанг не сомневался, что четырехлетнего Виена разлучили с матерью именно из-за этого. Хоанг о многом мог бы рассказать своему сыну. О том, как шагал сотни километров по пыльным дорогам, пробирался по топким болотам, по непроходимым джунглям, изъеденный до язв москитами, изнывающий от жары и жажды. О том, как не ел, не спал по нескольку суток, как спасал под бомбами детей в деревеньке, где стоял их отряд.

Да, Хоанг многое мог бы рассказать Виену. Увы, это было исключено. Во всяком случае, сейчас. Остается только ждать, присматриваться к нему, исподволь искать пути к глубинам его души, где, может быть, осталось еще что-то такое, что сможет их сблизить. Может быть...

— Мне рассказывать особенно нечего, — задумчиво произнес Хоанг, стараясь отогнать от себя невеселые воспоминания. — После того как мы расстались с твоей матерью, я уехал в Лаос, открыл небольшой магазин. Десять лет назад вернулся, поселился в Хюэ. Я ведь родом оттуда.

— А в Хюэ у тебя тоже магазин? — Виен уже окончательно перешел на «ты».

— Да.

— А чем ты торгуешь?

— Продаю картины на лаке.

— Сюда приехал ненадолго?

— На месяц-полтора. Хочу расширить дело и перебраться в Сайгон.

— Это было бы неплохо. Мы могли бы чаще видеться.

— Конечно, — согласился Хоанг. — Одиночество — паршивая штука. Знаю по себе. У тебя ведь здесь тоже нет близких, насколько я понимаю.

Виен отрицательно помотал головой.

— Встречаешься с какой-нибудь девушкой?

Виен замялся:

— Как тебе сказать? В общем-то, да.

— А кто она?

— Студентка. Учится в пединституте. Живет с матерью. Мать держит галантерейную лавку.

— Тоже без отца?

— Да нет. Отец у нее есть. Но он с ними не живет. Она — метиска. Ее отец — американец.

— Ну, сейчас это не редкость.

— А Лан ужасно переживает. В детстве ее всегда дразнили, да и сейчас задевают. Но она очень хорошая девушка.