Поединок. Выпуск 8

— Ты говоришь о своей работе так открыто?

— А почему я должен скрывать, где служу?

— Ну... обычно сотрудники таких служб стараются не афишировать свою принадлежность к ним.

— Филеры и осведомители — да. А я служу в канцелярии, хожу на службу в форме. Вьетконговцы прекрасно знают, где расположено управление, и при желании могут сфотографировать каждого, кто выходит из его дверей. Так что я не открыл вам никакого секрета.

Хоангу показалось, что слова «филеры» и «осведомители» Виен произнес с оттенком презрения. А может, ему просто хотелось услышать такую интонацию в голосе сына? Но надеяться было не на что, и Хоанг прекрасно это понимал. Рядом с ним шел враг.

— Ну и как, нравится работа?

Виен усмехнулся:

— Я не задумывался. Работа как работа. Во всяком случае, пользы от нее больше, чем от любой другой.

— Почему?

— Разве непонятно? — пожал плечами Виен. — Самое важное сейчас борьба с коммунистами. — И добавил: — Ненавижу их!

Такого ответа и следовало ожидать от человека, который был офицером безопасности марионеточного режима. И все же словно кто-то по лицу ударил Хоанга. Хлестко, наотмашь.

— Они тебе что-нибудь сделали?

Виен резко остановился.

— А вы что, симпатизируете им? — прищурившись, спросил он.

— О, в тебе, кажется, заговорил профессиональный инстинкт, засмеялся Хоанг, выдержав настороженный взгляд сына. — Я бизнесмен, и политика меня не интересует. Но ты говоришь так, словно у тебя с ними личные счеты.

— Да, у меня с ними личные счеты, — отчетливо и раздельно произнес Виен. — Они поломали мне всю жизнь.

— Вот как?

Виен скривил губы:

— Да, именно так. Они поломали мне всю жизнь, — снова произнес он. Я хотел быть врачом. Хотел лечить людей, а не убивать их. Но меня забрали в армию, сделали жандармом. И все из-за красных. Сколько лет длится эта проклятая война, которую они начали? Что им нужно от нас? Упрятать всех нас в казармы и заставить жить по команде? По команде любить, по команде жениться, по команде выбирать профессию. О такой свободе они постоянно толкуют? Они убили мою мать. За что? Что она им сделала? Вот их свобода свобода убивать!

— Откуда ты знаешь, что ее убили вьетконговцы?

— Было расследование. Они всех убивают, кто не хочет их поддерживать. И если им поддаться, они всех нас перебьют. И поэтому их нужно уничтожать. Я буду им мстить — за себя, за мать.

— Ну ладно, хватит о политике, — перебил сына Хоанг, которому каждое слово причиняло боль."

"— Вот-вот! — еще больше распалился Виен. — Если вьетконговцы нас сожрут, то из-за таких, как вы, нейтралистов.

— Нейтрализм — это политика, — возразил Хоанг. — А я уже сказал, что политика меня не интересует.

— Действительно, хватит о политике, — вдруг примирительно сказал Виен. — Расскажи лучше... Расскажите лучше о себе.