Поединок. Выпуск 8

Следы его пальцев, трубка и пепел подтверждали это.

— Парамонов считает, что профессор зевнул, — сказал Рыжов. — В таком преклонном возрасте это возможно.

Жемчужный пожал плечами:

— Такие игроки, как Сизов и профессор, зевнув ферзя, тотчас же прекращают игру. Или играется вариант, или новая партия. Ну-ка взгляни внимательно.

— Гляжу.

— Нет смысла?

— Нет.

— Теперь сними ферзя и пешку. Черные, конечно.

— Снял.

— Смотри внимательно.

Рыжов долго смотрел на доску. Жемчужный молчал.

— Теперь белые как будто выигрывают. Или ничья... — недоуменно проговорил Рыжов.

— Обязательно выигрывают! — подсказал Жемчужный. — Белые начинают и выигрывают.

— Начинают и выигрывают, — машинально повторил Рыжов, не сводя глаз с доски. — Этюд? — вдруг оживился он.

— Обыкновенный одновариантный этюд. Я уже решил его.

— А зачем? — удивился Рыжов: он все еще не мог понять, что делает его начальник.

— Затем, что в этой партии единственное решение, — Жемчужный поставил снятые фигурки на место. — Они стояли раньше на краю стола среди других фигур, не нужных в этюде. Не было никакой игры: профессор решал этюд. Вот так. Смотри, как все получилось.

Майор сохранил позицию этюдного варианта, оставив лишние фигуры на краю стола.

— Когда пришел ночной гость, Заболотский не садился за шахматный столик, а вставал из-за него. За этим последовал разговор, содержание которого нам пока не известно. Профессор спросил гостя, почему он в перчатках. Тот мог сказать, что у него болят пальцы или что-нибудь в этом роде. В шахматы, понятно, никто играть не садился, а финал разговора известен. Вероятно, убийца толкнул столик, полуоторванная пуговица упала на пол; забрать ее с собой он не успел или не заметил этого сразу. Затем инсценировал суетню у шахматного столика, перенес туда пепельницу с окурками, чужой стакан с общего стола и поставил две упавшие шахматные фигурки в этот уголок, не думая о позиции. Он просто хотел натолкнуть нас на версию о шахматисте-убийце. Затем забрал деньги, за которыми и приехал, запер дверь изнутри, а сам выбрался в открытое окно и пролом в заборе. В калитку уйти побоялся: вдруг встретит гостей или провожающих. Ночевал у знакомых или на вокзале, а утром улетел в Ашхабад. Воскресный приезд, уже вторичный, возможен для маскировки. Или, например: позондировать вопрос о наследстве. Этому шакалу ведь тоже что-то перепадает... Правда, наследства ему еще полгода ждать — по закону, но он захотел о себе заранее заявить.

— А откуда же взялись на фигурках оттиски пальцев Сизова? — спросил Рыжов."

"— Сизов говорит, что помогал профессору расставлять шахматы, но бросил, потому что получил из дому неприятное известие. Да и оттиски-то были на пяти-шести фигурках из шестнадцати... Задача решена, Рыжов.

9.