Поединок. Выпуск 18

– Валентин Яковлевич, – Бахтин сам взял бутылку и разлил коньяк по рюмкам, – у вас есть надежная агентура в кругах, близких к «Земгору»?

– А как же-с. Кое-какие надежные людишки имеются."

"– Господа, – Маршалк поднял рюмку. – Давайте выпьем, и Валентин Яковлевич введет тебя, Саша, в курс дела. Выйдя из кабинета, Кулик сказал Бахтину: – Не знаю, как и начать, Александр Петрович…

– С самого начала, милейший Валентин Яковлевич.

– Время по нашей московской жизни обеденное, не заглянуть ли нам в трактир, там за зеленым вином и потолкуем всласть.

Кулик испытующе, прищурившись, глядел на Бахтина. И Бахтин понял, что это не просто приглашение, а своеобразная проверка, как поведет себя новый начальник. От его решения зависело многое. Он был уже не чиновником для поручений, а заметной фигурой в полицейской иерархии Москвы. Даже при этой должности он мог стать статским советником и получить генеральское шитье.

Бахтин понимал, что от того, как у него сложатся взаимоотношения, в первую очередь, с чиновниками для поручений, зависит его будущая работа. А самое главное, что ему не надо было переламывать себя. Бахтин весьма скептически относился к чинам, видя в них только улучшение личного благополучия. Новые погоны и должность увеличили его бюджет почти вполовину, и это его радовало несказанно.

– А что, Валентин Яковлевич, у вас, наверное, на примете что-то есть? – Обижаете, Александр Петрович. – Тогда в путь. Куда следуем?

– Два шага. В трактир Волкова Алексея Григорьевича, Никитская, 25.

Внезапно Бахтин словно увидел себя со стороны: сюртук с погонами, ордена, медали. – В таком виде-то?

– Сидеть будем в отдельной комнате, – успокоил его Кулик. – Ну тогда, ладно.

Они вышли на улицу. Ветер тащил по тротуару осенние листья. Воздух был сыровато-свежим. Пахло дымком и хлебом.

Из соседнего дома вышел полковник Мартынов, начальник Московского Охранного отделения.

– Здравия желаю, коллежский советник. – Мартынов приложил пальцы к козырьку.

– Мое почтение, полковник. – Бахтин бросил руку к фуражке.

И пока Мартынов оглядывал его, подумал о том, что есть своя прелесть у его чина, равном полковничьему.

– Я-то думал, дорогой коллега, что вы к нам заглянете, – Мартынов усмехнулся, – все-таки соседи. – Всенепременно. Я же в Москве второй день. – Жду, жду.

Мартынов перешел улицу и сел в защитного цвета мотор.

– Завидую вам, – вздохнул Кулик, – что значит чин. Самого Мартынова послали куда подальше.

– Не завидуйте, Валентин Яковлевич, жандармы – господа памятливые, мне еще этот разговор аукнется.

– Истинно, что памятливые. В 1908 году, когда надворный советник Кошко стал нашим начальником, он крепко поругался с охранкой. Они у нас людей требовали для каких-то своих дел.