Цыганочка, ваш выход!

Когда Нина закончила петь, он не отвёл глаз, и Нина, натянуто улыбнувшись, забегала пальцами по струнам, с готовностью отозвавшимся мягким перебором.

– Как же вы хорошо играете… – медленно сказал Наганов. – А я вот всю жизнь мечтал научиться… Да теперь уж, видно, поздно, не по годам.

– Вовсе нет! – радуясь прервавшемуся молчанию, возразила Нина. – Мой дед из табора пришёл в хор, когда ему двадцать лет было, и через год уже играл как бог! Вот честное слово! А вам сколько лет, Максим Егорович?

– Всего-то?! – вырвалось у неё. Тут же Нина сообразила, что её изумление может его обидеть, и поспешно спросила: – Вам не приходилось ли играть на балалайке?

Наганов ответил не сразу, и Нина заметила, как он едва заметно нахмурился.

– Играл… было дело. Но очень давно, в деревне ещё. Вам это смешно, Нина?

– Вы обиделись? – растерянно спросила она. – Но я, честное слово, в мыслях не держала вас обижать… Я потому спросила, что у балалайки строй такой же, как у семиструнной гитары. То есть расположение пальцев будет тем же, и…

– Как это может быть? – недоверчиво, всё ещё хмурясь, спросил Наганов.

Нина протянула ему свою гитару.

– Возьмите… Да-да, точно так же, как балалайку. Не бойтесь, она ненамного тяжелее. Видите, как просто? – Нина торопливо обошла стол, встала за спиной Наганова, с опаской держащего её изящную краснощёковскую семиструнку, и, поколебавшись, опустила свою руку на его пальцы.

– Вот, именно так… Берите аккорд, не бойтесь. Да сильнее же, гитара – дело мужское, в хорах одни мужчины играют, тут сила нужна! Звонче, ну! Хорошо, а теперь вот так… и так… Видите, это уже наша «венгерка» получается! Всего-навсего три аккорда – и вот такой переходный, совсем простой… Помните Аполлона Григорьева? «Как тебя мне не узнать – ход твой в ре-миноре и мелодию твою в частом переборе»! – радостно прочла она знакомые с детства строки. – Я, знаете ли, никогда не могла понять, почему романс сделали из первых строк? Ну, что в этом особенного – «Две гитары, зазвенев, жалобно заныли, с детства памятный напев, милый друг мой, ты ли?» Чепуха охотнорядская!

– А как же будет дальше? – медленно, снизу вверх глядя в её лицо, спросил Наганов.

Нина широко улыбнулась и продекламировала:

Неужели не лучше? У меня, когда я девчонка была, от этих слов просто сердце останавливалось! – Тут Нина опомнилась, смутилась и довольно неуклюже закончила: – Ну, да что об этом… Давно всё было. А у вас, смотрите, как хорошо получается! Покупайте гитару, Максим Егорович, учитесь! Ещё будете Пушкина под гитару петь, коль уж он вам нравится. «Под вечер, осенью ненастной», например, – бабушка моя его чудно пела.