Цыганочка, ваш выход!

Беркуло кивнул, незаметно вздохнул и… Вот за что он любил эти дела, вот почему не мог жить без них! Как только стало ясно, что стычки не избежать, что с минуты на минуту всё начнётся, – сразу, как не было её, выскочила заноза из сердца, в голове стало горячо и ясно, в горле защекотали, закололи весёлые пузырьки. Теперь уже ничего было не изменить, и рука словно сама собой сжала рукоятку «нагана», впервые за полгода заряженного полностью. Чуть оглянувшись, Беркуло увидел справа широко открытые глаза Илько, и снова по сердцу коротко царапнуло.

– И только попробуй у меня высунуться! – одними губами приказал он. – Чтоб за мной держался! И не дай бог в кого попасть! По коням пали! Слышишь?

Илько кивнул, не сводя взгляда с дороги, и поудобнее перехватил свой обрез.

– Поворачивайте назад, товарищ комполка, – резко сказала Ванда Коржанская, в который раз обернувшись через плечо, к неторопливо ехавшему рядом с телегой Рябченко. – Это совершенно лишнее. Вы вовсе не обязаны лично сопровождать обоз. Это, если хотите знать, военное преступление – бросать свой полк в сложившейся обстановке!

– После переправы поверну, товарищ комиссар, – невозмутимо пообещал Рябченко. – И перестаньте постоянно меня обвинять в военных преступлениях! Я просто провожаю вас через опасное место. Проедем Лысый брод – и я со своими вернусь в Улыцкую.

– Но к чему, не понимаю?

– К тому, что вы ранены, а с нами ещё вот это дитё. – Рябченко кивнул на Симку, которая сидела, поджав под себя ноги, на телеге среди ящиков и с увлечением сосала жёлтый кусок сахара, подаренный кем-то из красноармейцев. Поймав взгляд командира, девчонка широко улыбнулась. Рябченко улыбнулся в ответ, дал коню шпоры и поехал рядом с комиссаром.

– Кстати, как ваша рана?

– Спасибо. Лучше гораздо. Эта девочка знает какую-то траву, принесла мне вчера целую охапку, и вот… Сима, как называется твоя травка?

Симка, пожав плечами и не вынимая изо рта сахара, недоумевающе замычала. Ехавшие рядом с телегой бойцы засмеялись. Симка метнула на них сердитый взгляд, языком переместила сахар за щеку и ловко спрыгнула с телеги.

– Я, товарищ комиссар, не знаю, как её звать! Только она повсюду растёт, у воды особо! Я сейчас к реке сбегаю и принесу!

– Сядь на место, бестолковая! – встревоженно приподнялась в седле Коржанская. – Здесь, знаешь, опасно бегать по кустам! Ещё не хватало…

Она не договорила – со стороны реки ударили выстрелы. Звонкие, чёткие, показавшиеся ужасающе громкими в рассветном воздухе, они скачками понеслись по пустой степи, и сразу двое бойцов повалились с лошадей на траву. Коротко выругавшись, Коржанская пригнулась к шее лошади и вскинула свой револьвер.