Цыганочка, ваш выход!

– Я Фрол, – поборов дрожь в голосе, ответил мальчик постарше, лет десяти, невысокий, но крепкий и широкий в плечах. – Тётя цыганка, вы нас украли?

Младший мальчишка немедленно заревел.

– Не украли, глупый, – сердито сказала Мери, ловко вытирая нос малышу подолом юбки. – Зачем брата попусту пугаешь? На что нам вас красть, когда у нас своего такого добра полно хозяйство? – Стоящее вокруг оборванное, чумазое «хозяйство» дружно захихикало. – Тётя Наташа сказала же вам – мы вас только на соседний хутор отвезём, к другой вашей тётке, Дусе! И всего-то! Голодные небось?

– Не дюже, – солидно сказал Фрол, но Васька широко открыл зарёванные глаза и закивал.

– Вот это дело! Это правильно! – обрадовалась Мери. – Сейчас мы вас накормим, спать положим… Спали когда-нибудь в палатке цыганской, а? Хорошо! Перину вам дам, подушки большие, разноцветные! А утром и поедем с богом…

– Это правда, что мамку со Стёпкой коммуняки постреляли? – серьёзно спросил Фрол, снизу вверх глядя на Мери серыми взрослыми глазами. Та вздохнула, перекрестилась.

– Правда… Только ты не плачь, маленький. Мамка твоя у бога на небе уже… И брат тоже. Они вас сверху видят и думают: вот какие казаки у нас остались, совсем взрослые! Не плачут, друг о дружке думают, сестру берегут! Всё, всё, успокойся… Ксенька, и ты хватит носом хлюпать! Чяворалэ, что вы там выстроились? – крикнула она таборной ребятне. – Ведите раклэн в табор, кормите, учить мне вас? Да смотрите, кто обидит – догоню и сама шкуру спущу!

Цыганята обступили Стеховых плотной толпой, с нестройным сочувственным гомоном повели их к табору. Следом пошли цыганки. На дороге остались двое стариков и Мери.

– Ну, что, опять холеру себе на голову нашли? – с опаской спросил дед Илья. – А ну как искать этих раклят будут? А ну как в табор придут?!

– Не будет их никто искать, – устало сказала Мери, провожая глазами уходящих детей. – Эта Наташка просто напугана до полусмерти, вот и вбила себе в голову, что комиссары детей непременно расстреляют. Ну, взгляни на них, Илья Григорьич, они же маленькие! Кто таких к стенке ставит?

Дед Илья неопределённо крякнул, с сердцем махнул рукой. Повернувшись к табору, сощурил глаза:

– А это что там ещё такое? Чего разгалделись? И конь чей-то стоит… Кого ещё черти нам на голову принесли? – и быстро зашагал к шатрам. Старая Настя и Мери, переглянувшись, поспешили следом.

Возле шатров взгляду их представилась замечательная картина: посреди табора, в окружении хохочущих и хлопающих себя по коленкам цыган, стоял комполка Рябченко. Увидев подошедшего деда Илью, он повернулся к нему, протянул руку:

– Ко мне чужие языки всегда быстро прилипают! – тоже смеясь, объяснил Рябченко. – Когда в Бердичеве стояли у евреев, я через неделю уже с хозяйкой говорил по-еврейски.