Выйти замуж за злодея

Проклятье, я находилась в полнейшем беспорядке как внутри, так и снаружи! И мечтала провалиться от стыда под землю, но жестокая площадь Гард что-то не торопилась разверзнуться.

— Позвольте на вас опереться, — тихо попросила я и, схватившись за пиджак Гарда, сначала сняла испорченную туфлю, а потом ту, что стоически перенесла знакомство с местной брусчаткой.

— Лаэрли, стесняюсь спросить, зачем ты разуваешься? — осторожно спросил Соверен."

"Ледяные камни неприятно студили ступни. Лодыжка ныла, и эта неуместная, неприятная боль ужасно злила.

— Вы спрашиваете, зачем? — тихо повторила я… и сорвалась на единственного близстоящего мужика, из-за которого и погнала по проклятущему пути «девичьего позора», чтобы в итоге оконфузиться:

— За тем, что из-за вас я сломала каблук и потянула лодыжку! Знаете, что такое для манекенщицы остаться на неделю хромой? Путь к нищей старости! Если я закончу жизнь в холодном бараке на острове Рут, это будет на вашей совести!

Я потрясла туфлей перед физиономией Гарда. Вид у него, прямо сказать, сделался ошалелый. Уверена, еще никто не тыкал главе семьи основателей сломанными каблуками в нос. Просто не решались.

— На моей? — тихо переспросил он.

— Конечно! — воскликнула я. — Площадь Гард принадлежит вам?

— Отчасти, — осторожно согласился мужчина.

— Так вот в этой самой части, которая вам принадлежит, не брусчатка, а демон знает что! — указала я в камни. — Полный бардак! Лучше бы за порядком следили, господин Гард, а не склоняли нимф к внебрачным связям!

— Лаэрли, — в голосе Соверена прозвучало восхищение, — ты что же, меня отчитываешь?

— Как вы могли подумать, что обычная нимфа решится отчитать хозяина острова Тэгу? — фальшиво охнула в ответ. — Я просто высказываю свою гражданскую позицию! Между прочим, я плачу в городскую казну налоги не для того, чтобы ломать лодыжки посреди центральной площади…

В запале я переместила вес на травмированную ногу и, охнув, скривилась от резкой боли.

— Господи, женщина, какая же ты сложная!

В следующий момент он подхватил меня на руки и крепко прижал к груди. От изумления я заткнулась, стиснула туфли, если что готовая ими отбиваться, и затаила дыхание.

— Дыши, Лаэрли, — усмехнулся он и широкими шагами направился к знакомой карете с гербом Гардов на дверце. Вероятнее всего, кучер пригнал экипаж на площадь после того, как хозяин неожиданно надумал прогуляться.

— Зачем ты схватил меня на руки? — пролепетала на выдохе.

— Благородно спасаю налогоплательщицу от смерти в бараке, — отозвался он и вдруг добавил:

— Мне нравится, как ты забываешь об официозе, когда начинаешь нервничать. Я тебя волную?

— Больше всего меня волнует больная нога, а ты меня заставляешь беситься! — огрызнулась я, не поднимая головы.