Академия второго дыхания: выход пантеры

Я смотрела, как проявляется плато широкой груди с небольшими темными сосками, освобождаются от одежды перевитые мускульными жгутами предплечья. Потянулась, касаясь в восторге, ощущая теплую гладкость кожи с перекатывающимися под ней мышцами. Под моими руками пело идеально вылепленное тело молодого хищника, тренированное, готовое… восхитительно напряженное, подрагивающее под моими пальцами.

— Ты идеальный для меня, — выдохнула я.

— А ты — для меня.

И поцеловал. Накрывая. Огромное его тело слилось с моим совершенно естественно. Твердая длина медленно вошла в абсолютно готовую меня. И мы поплыли вместе на волнах. Он скользил, прижимаясь, играя, касаясь, вызывая вздохи.

Потом я начала стонать, длинно и непрерывно, ни о чем не думая. Просто бесконечно заласканная.

И тихонько содрогнулась, впиваясь пальцами в его плечи, закусив основание шеи.

Он протянул руку, потянул с изголовья полотенце. И, не расцепляясь, вытер пот с себя и меня.

— Я не знаю, чувствуешь ты или нет, но с первого нашего поцелуя я любуюсь тобой, глаз не могу отвести, хочу тебя. Постоянно, как сумасшедший. Давно хотел тебе это сказать. Теперь — сказал."

"Он мягко улыбнулся, глядя в расслабленное от удовольствия лицо. И опять начиная двигаться.

Сначала — просто приятно. Потом все более остро, рассылая искры напряжения по телу. Я застонала и обхватила его ногами. И тогда Итан чуть приподнялся. Движения стали длиннее, глубже.

— Ах, — сказала я.

— Да, — низко сказал он.

Стало понятно, что до этого он входил не весь.

— О-о, еще-е-е, — сказала я, застучав руками по кровати, впиваясь ногтями в простыни.

— Именно, — еле разборчиво подтвердил он, поднимаясь на руках. Золотые пряди полускрыли напряженное лицо.

Я закричала. Это было очень, очень хорошо. Как будто в меня врезалось само наслаждение, разлетаясь тут же по венам кипящей волной.

— Еще-е!

Он засмеялся, низко, хрипло. Перевернул меня одним движением, как пушинку. Разместил на четвереньках. Я мурлыкала не переставая, как заведенная. Бедра танцевали так, что ему пришлось зафиксировать ладонью, чтобы зайти.

— Да-а! Вот так! — заскулила я.

— Как скажет моя кошка, — ответил тигр.

И стало мокро, горячо, безумно. Но так мало. Хотелось еще, еще хотелось.

Я требовательно заорала.

Альфа жестко собрал волосы, зажав в руке. И укусил в шею. Боль и удовольствие. Удовольствие и боль.

Я извивалась, прыгала на конце его ствола, мне чего-то не хватало, чтобы окончательно рассыпаться. И тогда он зарычал. И стал внутри… ребристее. Визжа, я полосовала проявившимися когтями простыни, получая темное, бесконечное, животное удовольствие. Пронизывающее каждую клетку, привязывающее и припечатывающее.

Горячие струи хлынули внутрь моего судорожно бьющегося тела.

— Моя, — зарычал Итан.