Выдержка

Наконец он пришел в себя и сказал:

— Вечно ты все испортишь!

— Я не виноват, что твоя Багира оказалась мужчиной.

— Мы с ней уже месяц трахаемся, а она мне этого еще не сказала!

— Не забудь о противозачаточных средствах, — напомнил я. — Для геев есть специальные презервативы. Особо плотные. Чтобы ненароком не порвались.

Он начал подниматься из-за стола, гора сала. Я тоже вскочил:

— Спокойно-спокойно-спокойно…

— Правильно, не стоит.

— Ну ты, Петровский, гад! Я понял это, еще когда ты соблазнил мою двоюродную сестру! Вспомни ночь после выпускного!

— Сало, ты спятил! Это она ходила за мной и стонала: «Ах, какой пупсеночек!» Вспомни, насколько она старше! И сколько мы выпили!

— Спокойно-спокойно…

Он начал теснить меня к выходу. Сумо, разумеется, победило. Зато виртуальный секс потерпел сокрушительное поражение. Боб все еще был в гневе, несмотря на то что я позволил вытеснить себя в холл. Но я знал, что он отходчив. Большие люди добрые. Открыв дверь, он буркнул:

— Через недельку заходи.

— Спасибо, друг. Целую, — не удержался я и вовремя успел отскочить.

Смеясь, я несся по лестнице вниз, слыша за спиной грозное сопение Боба. Ему хватило сил на два пролета. А потом он, тяжело дыша, стал карабкаться по ступенькам наверх. Я постоял, улыбаясь. Отойдет. На тo мы и друзья.

Я вышел из подъезда, весело насвистывая: Боб сумел меня развлечь. Но, как только увидел кляксу на своей машине, закрывающую дырку от пули, сразу помрачнел. Шутки кончились. Мне надо ехать в морг.

Сколько раз я это уже откладывал, опасаясь, что, как войду, так и не выйду. Жизнь к жизни, смерть к смерти. Но теперь я оторвался от преследователей (спасибо милиции!) и чувствовал себя в относительной безопасности. Я поехал в морг, чтобы заявить права на тело Павла Сгорбыша.

Мне сбили дыхание, и я слегка потерялся. На события прошедших двух дней надо взглянуть детально. Максимальное приближение к объекту — вот как это называется. Мне нужны вспомогательные средства. Мне нужен факт, он же труп крупным планом. С мельчайшими подробностями. Я хочу знать, как умер Павел Сгорбыш.

Я подошел к длинному кирпичному зданию с конвертом в одном кармане и с паспортом трагически погибшего фотографа в другом. Еще у меня при себе были деньги. Наличные. Вы помните конверт, который так и не получил Длинношеее? Он по-прежнему при мне. Не потому что я так люблю деньги, просто я за версту чую людей, которые их любят. Думаю, это наследственное. Красивое лицо досталось мне от матери, но что-то же я должен унаследовать и от отца? Деловую хватку, к примеру.

Все, к чему я прикасаюсь, обращается в деньги. Пока я не требую свой процент, мое время еще не пришло. Сейчас я иду в морг, изо всех сил делая вид, что все в порядке. У ступенек задержался: мне помешали.