Выдержка

Мне же это время понадобилось, чтобы самому найти Сгорбыша. Соседка не знала, в какую именно больницу его увезли. Честно признаться, я не спешил. У меня и в мыслях не было, что за фотографом охотятся. Тогда я никак не связывал его исчезновение с эпизодом в особняке у блондинки. С трупом в бассейне. А вот в том, что Сгорбыш запил, не было ничего удивительного. Я сам видел, как он сорвался. Я был на него зол. Вот чем объясняется мое промедление, которое стоило ему жизни.

Нашел я его уже в морге. Но и этот момент оттягивал, сколько мог. Сначала я подумал, что ларчик открывается просто. Проще некуда. И не нашел ничего лучше, как поехать на свидание со вдовой. Я имею в виду вдову Сидора Михайловича.

Я уже знал, что ее зовут Леной, что она шатенка, ей лет двадцать пять, и она ездит на новеньком «Мерседесе». Узнать ее адрес мне не составило труда. И ресторан, в котором она любит бывать. А также номер телефона. У нас ведь так много общих знакомых. Как я и предполагал, раньше она работала моделью. А уж моделей я знал великое множество, и любая из них готова была сломя голову лететь мне на помощь. Всего за сутки, обзвонив с десяток знакомых, я собрал о Лене исчерпывающую информацию. Потом позвонил ей и назначил свидание. В ее любимом ресторане. В три часа дня. Мне не хотелось, чтобы деловая встреча плавно перетекла в романтический ужин.

Она удивилась, но дала согласие. Кто смог бы устоять против моей испорченной репутации? Такие женщины, как Лена, не отказывают таким мужчинам, как я. Тем более она овдовела и вновь была на свободной охоте, а я оставался одним из самых завидных женихов Москвы. Я не сомневался, что Сидор Михайлович оставил ей состояние, но ведь денег никогда не бывает много. К тому же он не успел осчастливить ее ребенком, а Лена вполне созрела для материнства. Мы быстро договорились.

После смерти Сгорбыша я как-то сразу потерял интерес к своей работе. В редакцию меня больше не тянуло. Это было первое место, откуда я ушел добровольно. Сам написал заявление с просьбой уволить меня по собственному желанию. Сначала шеф-редактор, а потом и главный долго меня уговаривали. Чтобы остался. Сказали немало приятных слов. Что я талантливый, перспективный сотрудник, что меня— обожает весь коллектив, что я прекрасно справляюсь. Я расцвел от похвал, как маков цвет, и сказал, что подумаю. Но смерть Павла Сгорбыша произвела на меня столь сильное впечатление, что мне надо с этим разобраться. Так я стал свободным человеком, но с правом в любой момент вернуться. Я решил, что сделаю это в том случае, если у меня в руках будет сногсшибательный материал. Если мне отдадут на откуп первые пять страниц издания для сенсации. Если после этого я смогу, наконец, погрузиться в творчество. В созидание. Я мечтал написать роман.