Выдержка

Темно-голубые — двенадцать. Не равное количество, как я предполагал. Одиннадцать и двенадцать! Разница в одну! Что существенно. Я принялся считать и раскладывать бисер. Глубокого синего цвета и чернильного. Двадцать пять синих. Чернильных тридцать три.

Итак, мы имеем шесть кучек. Остальные бусины Сгорбыш выкинул. Серебристые и прозрачные. Оставил только эти. Перед нами элементарный шифр. Не надо даже быть разведчиком, чтобы… «Спокойно-спокойно-спокойно…» Руки слегка дрожали, когда я взял ручку и листок бумаги. Написал алфавит. Спокойно. Потом пронумеровал буквы. И стал считать.

Белая бусина — А. №1 в алфавите. Шесть голубых — Е. Одиннадцатый порядковый номер — Й. Двенадцатый — буква К. Соответственно двадцать пятый — Ч. И последняя, тридцать третья буква алфавита — Я.

Вот тебе и проездной билет! На месяц. Следовательно, срок аренды ячейки истекает на днях. Он проплатил хранение рюкзака до конца текущего месяца.

Я встал и в волнении прошелся взад-вперед по комнате. Ну, хорошо. Ячейка на вокзале. Но на каком? Я высыпал на стол содержимое конверта и уставился на него. Все здесь. Номер ячейки. Название вокзала. Думай, Петровский. Думай.

Как только я понял, в чем дело, стало намного легче. Я знал, что зашифровано в конверте. Место хранения негатива. Остальное не сложно.

Крупным планом: Фотография три на четыре

Ячейка на каком-то вокзале. Каком? А если…

Я вновь собрал бусины в кучку. Дешевое ожерелье. Ожерелье. Я написал это слово на бумаге. И, как только написал его с большой буквы, сразу все понял. Сгорбыш родился где-то под Тамбовом. Иногда он предавался воспоминаниям, частенько повторялся. Один из его монологов я знал наизусть:

— По молодости я часто ездил в Москву. Любил поезда, мне мечталось под стук колес о том, каким я когда-нибудь стану богатым и знаменитым. Последняя остановка перед столицей — станция Ожерелье. Мне всегда казалось, что это прекрасный город. Он раскинулся там, за вокзалом, дома в зелени, улицы в цветах. В этом ведь есть что-то романтическое, в городе с таким названием. Раз десять я уже готов был выйти из поезда, и все время что-то мешало. Если я и жалею о чем-то в своей жизни, так это о том, что ни разу так и не сошел с поезда на станции Ожерелье.

Сгорбыш оставил конверт мне, потому что никто другой не знал его мечту. Ни с кем он так не откровенничал. Другой человек не понял бы, в чем тут смысл? А я понял.

Ячейка на Павелецком вокзале. Не знаю, с какого теперь отправляются поезда на родину Сгорбыша, но он все время говорил именно о Павелецком. И последний раз отбывал с него. С тех пор много воды утекло. Родных у Сгорбыша не осталось, он давно уже никуда не уезжал из Москвы. Следовательно, вариант один: Павелецкий.