Герцогиня. Выбор императора

Женщина умна и крайне подозрительна, так что придется и самой вести себя осторожнее, чтобы не вызвать недовольства леди.

В покоях ее величества тоже было многолюдно. Единственным отличием было, что контингент был постарше, смех потише, а интриги потоньше. Леди возрастной группы за пятьдесят и замужние дамы, кавалеры либо очень молоды, из категории тех, кто ищет престарелую покровительницу, либо, наоборот, достаточно зрелые лорды, которые ищут материальную выгоду столь нетривиальным образом. В уголке три скрипача и один виолончелист тихонько наигрывают что-то классическое, но неприятное на слух, а смешение довольно ярких ароматов дам заставляет буквально задохнуться на вдохе.

На все это Лес хватило пары минут, прежде чем ее заметили, и по гостиной пронесся шепот. Слухи, сплетни, небылицы и крупицы истины. Что ж, герцогиня прекрасно осознавала, что минимум ближайший год ее фигура будет одной из самых обсуждаемых в придворных кулуарах, но это ее мало волновало. Во всяком случае, гораздо меньше, чем ее величество.

Императрица сидела на небольшом диванчике, окруженная самыми доверенными фрейлинами. Персиковое платье, расшитое золотом и украшенное крупными цитринами, прекрасно оттеняло цвет волос и кожи женщины, а изящные украшения из золота и желтых сапфиров подчеркивали статус."

"— Ваше величество. — Девушка пересекла комнату и склонилась в положенном реверансе, краем глаза с удивлением отмечая, что и леди Амалана тоже здесь. Не близко, конечно, но все же увидеть фаворитку императора в личных гостиных его жены было удивительно. Впрочем, до местных интриг ей особо нет дела.

— Леди Шаон, рада, что вы оторвались от своих дел и решили посетить нас.

— Прошу прощения, миледи, но боюсь, я тут как раз по своим делам.

— Вот как? — Брови императрицы приподнялись в намеке на вопрос. — Ах да… его величество упоминал о вашем визите. Я так понимаю, вы хотите решить вопрос сейчас?

— Именно так, ваше величество, если вы не возражаете.

— Отнюдь. Леди, — она обернулась к фрейлинам, — надеюсь, вы не обидитесь.

— Ну что вы, ваше величество!

Ого, как дружно! Лес еле удержала усмешку от этого хорового пения, впрочем, не только она. Минастасия тоже еле сдерживала эмоции. С одной стороны, ее давно бесили эти так называемые подруги и помощницы, но с другой… Какое же это непередаваемое удовольствие видеть, как эти курицы подлизываются и лебезят, стараются угодить, при этом мечтая оказаться на ее месте, и осознавать, что этого никогда не будет. Унижать тех, кто сам старается унизиться, — это не подлость. Это мировая справедливость, ведь стоит им всем выйти за порог ее комнаты, как все они превращаются даже не в императоров, а в богов, показывающих власть над слугами и более низкими придворными.