Вы признаны опасными

И плоские твари выберутся из него раньше, чем люди успеют добраться до бункера.

«Порой думаешь, что все хорошо, а уже кто-то роет тебе могилу». Спасибо, Американский Психопат, ты сейчас как нельзя более кстати.

Мимо, запыхавшись, пробежал Бран.

– Святой отец! Почему вы стоите?

Патрик посмотрел на него и потер лоб движением, позаимствованным у прапрадеда Фани. Оно было бессмысленное. Просто нравилось ему.

– Беги, Бран, – мягко сказал он.

– А вы?

– Должен же кто-то донести до этих существ слово божье!

Патрик ухмыльнулся. Бран смотрел на него расширившимся глазами.

– Беги, – повторил священник. – Они задержатся, пока слушают мою проповедь. Задрайте двери, как я показывал, и экономьте воду.

– Святой отец…

– Пошел! – гаркнул священник, и Бран, икнув от ужаса, припустил что было сил.

Патрик ухмыльнулся.

Значит, проповедь, святой отец? И чему же мы будем учить этих мелких искусственных ублюдков? Пожалуй, вот чему: когда пляшешь с дьяволом, пляши до конца песенки.

Он обернулся и увидел только спины, исчезавшие под кровлей леса. Хорошо. Люди успеют. Если ему удастся хотя бы ненадолго остановить тварей, люди точно успеют спрятаться.

Вот сейчас хорошо бы вздохнуть. Или посвистеть. Патрик сложил губы в трубочку и подул. Да, свист – это приятно. Хотя и бессмысленно.

Ну что ж, обратимся в трудную минуту к Чужому.

«Не скрою, шансов у вас нет. Но мои симпатии на вашей стороне».

– Шансов, – вслух повторил священник, прислушиваясь к модуляциям собственного голоса. – Симпатии.

Он двинулся к берегу, по дороге вытащив из косяка ближнего дома нож сбежавшего Рота. А Бран оказался не таким уж тупицей, а, святой отец? Заменил охотника, поднял тревогу, хотя и позже, чем следовало…

Нет, не так. Дураком-то он как был, так и остался. Но у этого жирдяя – кто бы мог подумать – весьма развитое чувство долга.

А значит, у вас больше общего, чем ты думаешь, святой отец.

Патрик снова засмеялся. Определенно, смех доставлял ему удовольствие.

Шар, ощетинившись иглами, выкатился на берег. По боковой поверхности побежала тонкая трещина, и панель отъехала в сторону, открывая черный прямоугольник. А там уже поблескивало, шевелилось, стрекотало и готовилось посыпаться из чрева этой гадины вниз, на вылизанный волнами песок.

– Welcome to the hell, bitches! – с широкой улыбкой провозгласил Патрик.

Давно хотел это сказать. А со своей общиной как-то повода не было.

Ну что ж, сделал все, что собирался. Вот только это ощущение беспросветного идиотизма происходящего… Такое странное. Такое человеческое.

И так не вовремя.

Зато теперь не осталось никаких сомнений, что там со свободой воли. Никто не заставляет тебя героически подыхать в одиночку, святой отец. Выбор за тобой.