Мне нужна жена! Что значит, вы подумаете?! (СИ)

Сказал не те слова.

Он сжимал её так сильно, будто кто-то хочет отнять её у него.

— Ты знаешь, сегодняшний спектакль, детская сказка, но он будто про меня. Я с детства жил с мыслью, что я чудовище. Я не верил, что прекрасная юная дева может полюбить меня и расколдовать поцелуем. Я стал циником. Все легенды заканчиваются трагически, ты сама знаешь. Юные девы не влюбляются в чудовищ, а вот чудовище может полюбить.

Он развернул её к себе лицом и принялся целовать. Неистово и самозабвенно, лишая возможности дышать. Он делал это с такой безоглядностью, будто одержим ею и упивается своей одержимостью.

У Яны кипела кровь и горело в груди. Она отдавала ему поцелуи с той же исступлённостью. Пульс бешено стучал в ушах, но она всё равно услышала несколько раз горячечно произнесённое признание, которое так ждала.

— Любимая…

Глава 68. Никто не сможет, даже монсир Моррис

— Ты дрожишь? — Моррис отстранился и с тревогой посмотрел на Яну.

Она попыталась улыбнуться, чтобы успокоить его. Её колотило от избытка чувств. Знал бы он, что творилось с её сердцем. Оно сжалось от судорожной боли, потому что до Яны начал доходить смысл его слов. ""Юные девы не влюбляются в чудовищ, а вот чудовище может полюбить"". Он открылся ей, не надеясь на взаимность.

— Юные девы ещё как влюбляются в чудовищ, — её дрожащая улыбка стала шире. — И потом, ты не забыл, что теперь чудовище — я.

Моррис покачал головой и снова притянул её к себе.

— Ты никогда не станешь чудовищем, — прижавшись губами к её макушке, прошептал он: — Даже с дамарийской сущностью ты всё равно само совершенство.

Он произнёс это абсолютно искренне и серьёзно, но в следующее мгновение его голос приобрёл ироничные нотки.

— Если не считать того случая, когда ты решила проучить нас с Айном за драку, — его губы опустились к её уху.

На Яну всегда по-особенному действовало, когда он шептал ей что-нибудь в самое ухо, но у неё хватило сил на вопрос:

— Так что я всё-таки сделала? Расскажешь?

— Нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

Вот интриган!

Яна ощущала его дыхание на обнажённой шее и плечах. Ямочки у ключиц, как и уши, тоже были её чувствительным местом. И когда он прикасался к ним губами, Яна зажмуривалась. Но, игнорируя приятные ощущения, она кровожадно пригрозила:

— Я ведь всё равно рано или поздно вспомню.

— Лучше поздно, — он стянул бретельку с плеча и потянулся ко второй."

"— Ну хотя бы расскажи, как ты рассчитался с таксистом. Ты же обещал.

— У меня были с собой деньги.

— Ты имеешь в виду луарды?

— Да.

— И таксист их принял?

— Я ему сказал, что это деньги с той стороны, и если ему когда-нибудь придётся побывать на той стороне, они ему сильно пригодятся.

Яну начал душить смех.

— Не представляю, что он подумал.