Танго втроем

Не стал продлять аренду.

— Поехали, Олег.

— Зачем?..

— А «хватит нам склепов».

— Прекрати меня цитировать. Позже.

Не готов туда ехать.

— Отдай мне ключи, я сделаю это сама.

— Что сделаешь?

— Наведу там порядок и заберу свои вещи.

— Ты… не поедешь туда. Я сам.

Ее руки ложатся на мои плечи.

— Это твои страхи Олег, не мои. Раз уж… мы снова вместе. То, нам нужно зайти туда. Тоже вместе. Тебе нужно, в первую очередь.

Да. Это так логично. Понимаю. Но я не готов. Тем более с НЕЙ. Это очень рано.

Пощади, Женечка…

— Ты никогда не почувствуешь, что готов, — словно читая мои мысли.

За эти годы ничего принципиально не помялось. Только цвет стен в подъезде. И я на автомате, заглядываю в почтовый ящик, хотя там не может быть ничего для меня.

Пачка рекламы и бесплатных газет.

Лифт. Рассматриваю Женю через зеркало. Задумчива. Взгляд блуждает. Вспоминает…

Сколько раз я сдерживал себя, чтобы не целовать ее в этом лифте, чтобы не задрать ее юбку и начать все прямо здесь. Камера…

Поднимаю глаза. Она на месте.

Сейчас мне не хочется прикасаться. Я вспоминаю.

С каждой секундой мы становимся все дальше друг от друга.

Зачем я согласился ехать сюда?

Плавный рывок, гул, двери разъезжаются. Я помню все эти ощущения и кинестетические якори переносят меня в тот день.

На моей ладони ключи, я рассматриваю их.

Мне было БОЛЬНО возвращаться сюда, зная, что ее там нет и вероятно больше никогда не будет. Было страшно…

Меня тошнило от необходимости заходить в эту дверь.

Я чувствую это и сейчас.

Зачем ты это делала со мной тогда? — поворачиваюсь к ней.

Как я выжил?..

Смотрит на ключи. Забирает с моей руки.

Она выглядит уверенно. Но ее пальцы дрожат, когда она всовывает ключ в замочную скважину. Это получается не с первого раза.

— Жень… Поехали отсюда, — не выдерживаю. — Не хочу!

Толкает дверь, заходит. Там темно. Щелчок выключателем.

Она исчезает за поворотом коридора.

Делаю шаг внутрь.

Чисто. Всё на своих местах. Но квартира словно уставшая.

Передо мной Женины кроссовки.

Разуваюсь.

Она сидит в моем огромной кресле. Нашем. На самом краешке.

Уже давно, конечно, не нашем. Но сколько раз мы занимались в нем сексом, смотрели что-нибудь… читали что-нибудь… пили вино… болтали… Нам нравилось делать это всё здесь.

Не хочу проходить дальше. Опираюсь спиной на арку и съезжаю по ней вниз.

Я чувствовал себя преданным здесь. Преданным ей. Растоптанным и ненужным.

Нет, я всё понимаю сейчас, что творилось с ней тогда.

Но не могу избавиться от нахлынувших ощущений. Не могу пройти туда, к ее комнате. Я сидел возле той двери часами тогда. Я умирал там без нее. Разговаривал с ней, будто она могла услышать — обвинял, умолял, уговаривал, обещал… ЖДАЛ.

Мне хотелось физической боли, чтобы хоть как-то заглушить душевную. Я просил этой боли.