Вторжение

 — И после паузы: — Возможна лишь небольшая корректировка, незаметная для симбионтов».

«Что ж, действуй, — с этими словами Литвин зашагал в темноту, потом снова остановился. — Дай свет! Я ничего не вижу».

Вверху разлилось неяркое зарево, осветившее ангар. В его гигантском чреве «Жаворонок» выглядел точно небольшая блестящая пуля в цилиндрической консервной банке. Он лежал на днище, без посадочных опор, и это было признаком беды; ощущение усиливали вдавленные пластины обоих бортов, разбитые орудийные башни, чёрные оспины на серебристой броне и протянувшаяся меж ними сетка трещин. Удар летевших с космической скоростью ледяных частиц пришёлся наискось в верхнюю часть корпуса и смел локаторы, антенны дальней связи, лазерные батареи и стабилизатор. Здесь, в трюме пришельца, разрушение завершилось: корма с реакторным отсеком исчезла, а в бортовой броне зияли огромные дыры. «Жаворонок», птица с огненным хвостом, парившая среди звёзд, был теперь мёртв, как древний динозавр.

— Срезали реактор, гады… взрывать нечего… — разочарованно пробормотал Литвин. Он обошёл корабль кругом и убедился, что ракеты, самое грозное оружие «Жаворонка», тоже исчезли, а истребители и «симы», танки-амфибии, торчавшие за треснувшими диафрагмами шлюзов, напоминают дуршлаги. Отражённый залп из свомов пронизал корабль насквозь, от рубки и палубы А до кормовых стабилизаторов. Расходимость пучка частиц была небольшой, летели они густо, и вряд ли на «Жаворонке» что-то уцелело."

"Терзаемый горькими предчувствиями, Литвин забрался на борт через большую дыру, прошёл по тёмному коридору в рубку и остановился у кресла вахтенного. Тут должен был сидеть Жак Шеврез, а рядом с ним — пилоты… Кресло капитана позади, на небольшом возвышении; слева, у вычислительного блока, место Зайделя, навигатора, справа — связиста Сабо… Кроме них тут находились главный инженер, второй помощник и, быть может, другие офицеры, вызванные по тревоге. Литвин ожидал увидеть мёртвые тела, комбинезоны в пятнах крови, обломки костей в зияющих ранах… Однако ничего! Сумрак, царивший в отсеке, не скрывал картины разрушения, лопнувших экранов, развороченных пультов, изрешечённых кресел и переборок, треснувшей панели АНК. Но тел не было.

— Свет, — выкрикнул Литвин, — ещё света! Побольше!

Ослепительная точка вспыхнула над ним. Теперь он видел пятна крови на полу и обшивке кресел, даже целый кровавый поток, заливший панель вычислителя, но трупов по-прежнему не было. Ни Би Джея Кессиди, ни Шевреза, ни Прицци, ни Бондаренко, ни остальных. Только под креслом пилота валялся оторванный рукав с ещё светившейся полоской таймера.