Вторжение

 — Пока она спит, надо бы одежду ей раздобыть, такую, как у тебя. Найдёшь, ласточка?

Йо кивнула — наверно, подсмотрев этот жест у Литвина. Кафф на её виске вспыхнул, сдвинулась секция стены, и трубка от сосуда с питательной жидкостью скользнула ей в ладонь. Она принялась хлопотать над Макнил, укладывая девушку поудобнее, поглаживая то волосы, то щеку; потом прижала штуцер к вене на сгибе локтя. Пища и биостимуляторы, вспомнил Литвин. Вероятно, инъекция была обязательным этапом пробуждения."

"Он глядел на Эби и думал: что я ей скажу, когда она очнётся, как объясню?.. Что вообще можно сказать женщине, чрево которой сделали опытным полигоном? Которая носит плод чужих и чей ребёнок, ещё не родившись, уже причислен к рабскому сословию? Правда казалась слишком жестокой, и Литвин, вспомнив о Коркоране, чуть заметно кивнул. Правды Макнил не узнает, пока не появится дитя. Может быть, никогда не узнает — шансы выжить у них невелики.

Прикрыв глаза, он осмотрелся с помощью внешних видеодатчиков. Снаружи всё оставалось без изменений: «Ланкастер», «Памир», «Сахалин» и шесть других крейсеров висели вокруг чудовищного цилиндра, «Суздаль» со своим прикрытием парил прямо по курсу, в сотне километров. Дистанция ракетного удара, подумал Литвин. Защитное поле Корабля отразило залпы свомов, но что получится с ракетами, летящими со всех сторон? Пожалуй, в первом эшелоне их будет сотни полторы, и втрое больше через минуту после начала боя… Хватит ли этого? И что для них лучше, для него, для Йо и Эби, — погибнуть вместе с Кораблём или всё-таки выжить? Но какой ценой?

Он все ещё решал эту дилемму, когда Йо поднялась и исчезла за входной перегородкой. Проводив её взглядом, Литвин позвал:

«Корабль! Ты говорил, что можешь влиять на олков через биоинтерфейс… А остальные тхо? Они тебе не подконтрольны?»

«Влияние распространяется на всех частично разумных. Их мозг лишён защиты. Они не способны различить внешний ментальный сигнал и оказать ему сопротивление».

«Это значит, что ты можешь внедрить в их разум любую идею?»

«Любую, которая не противоречит приказам Связки и других полностью разумных».

«Йо это тоже касается?»

Секундное колебание, миг нерешительности. Потом:

«Да».

«Йо очень расположена ко мне. Ты заметил?»

«Это вполне объяснимо — туахха…»

«Период туахха кончается, но её расположение не иссякает. И я вспоминаю, что во время наших предыдущих встреч она вела себя совсем по-другому, чем Йегг, второй переводчик. Более дружественно, скажем так. — Выждав недолгое время, Литвин спросил: — Ты её запрограммировал?»

«Термин неточен. Эта тхо одарена от природы воображением, любопытством и повышенной возбудимостью. В определённом смысле, реликт прежних эпох, стоящий на грани выбраковки.