Второй шанс для генерала драконов

— Прощу прощения, мой генерал! — чеканит дракон, вытянувшись по стойке смирно. — Не признал.

— Следующий месяц чистишь конюшни и солдатскую уборную.

— Да, мой генерал, — эту фразу он произносит с облегчением.

Неужели был возможен вариант наказания и похуже?

— Все, кто здесь есть! — рявкает Драгос де Эвервин и обводит взглядом весь двор, по-прежнему удерживая мою руку в своей. — Слушайте и запоминайте! Это. Моя. Жена. Любой, кто причинит ей вред, будет жестоко наказан. Понятно?

Раздается нестройный ряд мужских голосов: «Да, мой генерал!»

Даже жеребец бьет копытом очень в тему, будто отвечая на вопрос, а два черных волкодава, что неотступно следуют за хозяином, коротко лают.

Ужасно боюсь, что муж добавит: «И еще ей запрещено покидать границы замка!», но он просто ведёт меня ко входу в замок."

"Моя рука утопает в горячей ладони, ногами перебираю быстро-быстро, едва успевая за его широкой поступью. При этом пытаюсь выгнать из головы предательскую эйфорию. Грудь наполняет теплое чувство защищённости и облегчения, что меня не отправят к палачу. Вот только долго эта эйфория не длится.

Стоит нам войти в замок и свернуть в коридор, как генерал хватает меня за вторую ладонь и вжимает обе кисти в стену над моей головой. Его псы глухо начинают рычать за его спиной, будто предлагая хозяину помощь. Зафиксировав меня, тот ревет прямо в лицо:

— Ты. Напрашиваешься. На хорошую порку!

Вид у мужчины такой, будто готов меня сожрать

Безумный. Голодный. Злой.

Молчу, едва дыша.

Что сказать — не знаю. Врать нельзя. А моя правда про развод его окончательно взбесит.

Сбежала, называется… из огня да в полымя!

Пока была в своей комнате, я собиралась быть неудобной и непослушной. Быть решительной и храброй вдали от этого пугающего монстра было несложно. А сейчас чувствую себя мышью в тигриных лапах.

Куда мне с ним тягаться?!

Изо рта вдруг врывается жалобный всхлип:

— Я хочу домой.

Он, будто каменеет от этой фразы.

Молчит.

Становится еще страшнее. Что сейчас будет? Устроит порку, как обещал?

Молчание длится целую вечность. Тяжелое, рваное дыхание мужчины потихоньку выравнивается. Он расслабляет каменные мышцы и, наконец бросает жестко, но не зло:

— Твой дом там, где я. Другого дома больше не будет.

Затем тянет меня наверх по ступенькам. Уже не так быстро, будто давая поблажку человеческой слабости. Когда мы оказываемся перед моей комнатой в башне, пугаюсь. Почему мы здесь, а не в столовой?

Что он задумал? Собирается лишить меня завтрака в наказание?

Генерал открывает дверь массивным ключом, кивком требует войти внутрь и приказывает:

— Ты наденешь то платье, что послал тебе я. Посмеешь еще раз ослушаться — сдеру с тебя тряпки и сожгу. Своими руками. Поняла?

Я киваю.

— Когда закончишь, спускайся в столовую.