Второй шанс 2. Вольноопределяющийся

Столь явный творческий гешефт в моем лице представитель самой хитрожо… то есть хитроумной нации на Земле и этой реальности, ну никак не мог упустить. Явившись через несколько дней в усадьбу Третьяковой, он едва ли не в ультимативной форме потребовал поделиться с ним моим музыкальным багажом, ибо небезосновательно заподозрил воспитанника помещицы в исключительной одаренности.

Вот так-то, вот, опять мне не выбраться из попаданческой колеи, буквально заезженной многочисленными писателями. А куда прикажете деваться? Не было бы у меня музыкального слуха и какого-никакого образования и не гнали бы местные исполнители всякую муйню галимую, я бы тогда ни за что не схватился за аккордеон. Пришлось-таки пожинать славу великого сочинителя. Поначалу пытался послать хитромудрого Моисеича куда подальше. Однако тот, кто хотя бы раз имел дело с представителями данного народа, прекрасно осведомлен о еврейской настырности и способности влезть без мыла… в общем, куда угодно влезть.

Сам до сих пор в полном недоумении, каким таким образом Давиду Моисеевичу удалось забраться буквально мне в душу. Неожиданно весьма образованным мужчиной он оказался, а еще именно тем собеседником, которого в этой жизни мне очень не хватало. Часто он заглядывал к нам с Егоровной на огонек, реже я приезжал к нему в гости в боровескую квартиру. Михельсон вел одинокий образ жизни. Семьи не имел. Виной тому опрометчиво принятый в ранней юности целибат, нарушить который для иудея ортодоксальной направленности стало бы самым страшным из всех смертных грехов. Впрочем, обет безбрачия чисто его трудности, и тема закрытая для обсуждения даже с глазу на глаз. И вообще, во время совместных времяпрепровождений с этим человеком религиозная тематика была затронута всего лишь пару раз.

Наше общение не ограничивалось лишь музыкой. По меркам Боровеска этот мужчина обладал воистину энциклопедическими знаниями, разумеется с поправкой на реальное развитие местной науки. А еще он здорово играл в шахматы. За неимением компа с игрушками, именно шахматы для меня стали той самой отдушиной для ума и отдыха.

Короче говоря, мы подружились с Михельсоном. Я регулярно, но скупо делился с ним своим обширным музыкальным багажом. На мое счастье (или несчастье, это с какой стороны посмотреть) здесь не было Моцарта, Бетховена, Баха и прочих великих композиторов моей реальности. Были другие, на мой взгляд, ничуть не хуже, однако мировые музыкальные каноны здорово отличались от привычных мне по прошлой жизни.

Если кто-то спросит: «стыдно ли мне беззастенчиво присваивать чужую интеллектуальную собственность?», отвечу категорическим «Нет!».