Второй год новой эры

Но у него уже есть жена и даже не одна; и, к тому же… – он сглотнул и прищурился, его руки сжались в кулаки, – как ты могла посметь позабыть моего отца, который пал на поле брани, спасая твою, мама, жизнь и честь?! А моя сестра!? Не успели чужаки высадиться, как она начала заглядываться на молоденького чужака по имени Виктор! А ты знаешь, что у него тоже уже есть две черненьких жены, которые ночью согревают его постель?

Так вот оно в чем дело! Понимание того, что причиной всех этих дурацких идей является банальная ревность, одновременно и обрадовало, и огорчило меня. Мой муж был хорошим человеком и добропорядочным семьянином, крайне редко валявшим пейзанок по сеновалам, но, черт возьми, он погиб уже очень давно и его образ уже начал стираться в моей памяти… Десять лет – это немалый срок, ведь даже наша святая матерь церковь требует от вдовы, чтобы она носила траур не больше трех лет, а потом снова позволяет ей выйти замуж. Я думала, что отдала все долги мужу, вырастив его сына и дочь, но Эмрис в своей дикой детской ревности, видимо, имеет по этому поводу иное мнение. А уж его претензии к Шайлих и вовсе за гранью добра и зла. Этот Виктор… Он молод, симпатичен, галантен и знатен, отчего является вполне подходящей парой для нашей девочки. В любом случае рано или поздно ей все равно надо будет выходить замуж и, возможно, этот выбор жениха будет наилучшим из всех возможных. Вероятно, Эмрис сам втайне влюблен в свою красавицу сестру и оттого проявляет в ее адрес столь неуместную ревность. По поводу плотской любви брата к сестре наши барды тоже сложили множество душещипательных баллад, но ни одна из них не имела счастливого конца; обычно любовники соединялись в объятиях смерти или же умирал только один из них, а второй страдал по нему до конца жизни. Нет, я не желаю своим детям такой судьбы, тем более что Шайлих отнюдь не рвется ответить на чувства своего брата.

– Сядь, Эмрис, – повелительным тоном произнесла я, – и разговаривай со мной почтительно, ведь пока я еще твоя мать, а ты мой несовершеннолетний сын. Это первое. Никого ты не убьешь, никого не зарежешь и не перережешь, а выйдешь из этого шатра, пойдешь и найдешь отца Бонифация и исповедуешься ему во всем, что сейчас тут наговорил, и тем самым облегчишь свою душу. Если он тебя и благословит посохом по лбу, то значит, так тому и быть. Это второе. Поскольку ты единственный сын своего отца и последний представитель клана Рохан, то по присоединению к народу чужаков ты должен будешь жениться на стольких девушках, сколько позволено их обычаями, и произвести от них столько детей, сколько это будет возможно. Но при этом забудь о Шайлих, она не для тебя. Кровосмешение – смертный грех, и чужаки тоже это признают. Это третье. А сейчас иди, сын, и делай то, что я тебе сказала.