Второй год новой эры

И он ведь ничуть меня не понимает, не видит, как мне тяжело! Он считает, что это так просто – смотреть за ребенком! Вот сам бы попробовал! А еще он чуть что стал мне угрожать, что, мол, «даст в бубен»… Правда, еще ни разу руку на меня не поднимал, но где гарантия, что однажды этого не произойдет? Если он меня разлюбит, то начнет и поколачивать… Что мне делать, не знаю! Ничего меня теперь не радует. Все вокруг такие счастливые и довольные, даже Люся, одной мне так плохо, хоть топись. И особенно плохо все стало после того, как мой муж получил от Сергея Петровича отдельное задание командовать бригадой сборщиц водорослей, из которых потом будут получать соду. Для мужа это стажировка на вождя, а для меня сущее наказание. Ведь эти самые сборщицы – все как одна молодые незамужние волчицы, которые только и ищут возможности прибиться к какой-нибудь семье. А я не хочу, не хочу, не хочу еще жен, тем более из Волчиц мне и Диты, Таты, Куирэ-Киры, Таэтэ-Тани и Суилэ-Светы хватает по самые уши!

И вот вчера вечером на высадили на этом самом Серебряном берегу, у устья Гаронны. В прошлом году мы тут останавливались по пути к месту нашего будущего Большого Дома. Цепочка невысоких дюн, кое-где поросших кустиками травы, пригнувшиеся под ветром с океана сосны и ряды высоченных волн, одна за другой идущих на штурм отлогого песчаного берега. И ничего и никого, кроме этого, люди до нас тут не жили. Потому что не имели интереса к этому месту. И мы бы сюда тоже не пришли, если бы не эта проклятая сода, которая мне лично и сто лет не сдалась.

При этом моему мужу было вообще не до меня. Он все бегал, распоряжался, решал какие-то вопросы. Его просто раздувало от гордости – ну еще бы, такое ответственное задание! Девки тоже суетились. Они сновали вокруг, словно юркие трудолюбивые муравьи. И только я чувствовала себя совсем не при делах и путалась у всех под ногами. Я ходила с Ромочкой на руках и смотрела, как в глубине берега кипит работа по возведению временного жилья – то есть излюбленных местными шалашей-вигвамов. А это значит, что мы здесь застряли до конца теплых дней, то есть до первых чисел сентября… За это время мой кобель так сумеет развернуться в этой стае диких сучек, что только держись. И вот ведь что противно – я и пальцем никого из них не имею права тронуть, ибо наказание за это сурово до жути. А я не могу! Я ревную!

Впрочем, через некоторое время меня увлекло наблюдение за работающими. Вообще, смена обстановки начинала действовать на меня благотворно. Сыночек мой сегодня тоже не сильно капризничал, и только смотрел вокруг своими любопытными глазенками. Глядя на своего мужа, я испытывала за него гордость. Такой важный, деловитый, то и дело откидывая со лба отросший чуб (пора подстричь), он занимался делом – делом, которое ему нравилось.