Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Воздух, разрезанный пулей, задрожал и завибрировал, как камертон…

— Кто, спрашиваю, послал⁈"

"— Кто послал? — повторил я. — Попробуй догадаться вот по этому кусочку из хрестоматии… Бешеный, если ты Эдьке скажешь, я лично тебе кругляшки отстрелю, одним выстрелом, через глаз. Ты меня понял? Так вот, слушай сюда, я Эдьку моего так люблю, что сдохнуть могу от одного этого. Сдохнуть, Бешеный! Он у меня вот где, ты понял? Он в сердце у меня. Он и есть моё, сука, сердце. Так что ты иди и не п**ди. И запомни! Что я сейчас сказала — только между нами! Между тобой, Бешеный, и мной. Держи рот на замке!

Я замолчал, повисла пауза. Долгая, очень долгая. И вдруг… Роза завыла. Тихо, но страшно. И дико. Как волчица, как оборотень. С хрипом! С рычанием! И с отчаянием…

Дурак! Ну нахера⁈ Не надо было так-то! Олень, блин!

— Роза…

— Заткнись! Заткнись, сука! Заткнись!

Она развернулась и начала продираться к выходу. Срывая чехол с машины, запинаясь, падая на тачку и снова поднимаясь. Наконец, вырвалась, выскочила из гаража и заревела медведицей. Я подошёл сзади и обнял её за плечи. Она руку мою не сбросила, вообще её не заметила. Повыла ещё немного и замолчала.

— Никитос его приговорил, — вздохнула она. — Я знаю. Уверена.

Слёз не было. Лицо было сухим и злым. Она и не изменилась почти за тридцать лет. Просто высохла и всё. Глаза остались волевыми, рука крепкой, а зад плоским.

— Не знаю, сынок, — покачала она головой, — как ты узнал, что я тогда сказала Серёге, но больше так не делай, ты меня понял? А то я на эмоциях и мозги вышибить могу. Что вам надо и чего сюда припёрлись? Рассказывайте.

— Это Славик, — показал я на Кукушу, — он с Бешеным работал. Но говорить об этом нельзя. Он и сейчас ещё на нелегалке. А я Сергей.

Роза чуть кивнула.

— А чего вам надо? — спросила она. — Касатики.

— Я хочу уделать Никитоса, — помолчав, ответил я. — А дядя Слава не возражает.

Кукуша хмыкнул.

— Калякин тоже хотел, — усмехнулась Роза. — Не получилось чё-то.

— Он собирался официальным путём действовать?

— По-всякому.

— Ну, от Эдуарда Никитос ждал удара. Знал, может быть, о материалах и…

— Каких ещё материалах? — резко толкнула меня в грудь Роза, и я сжал зубы.

Гематома, подаренная сынком Никитоса ещё не рассосалась.

— Шеглов думал, что у Эдуарда на него что-то есть, — сказал я.

— Какого хера? — разозлилась Роза. — С чего бы ему так думать?

— Потому что до сих пор ходят слухи. И, вероятно, ходят давно. Старые менты между собой говорят, что мол, у Круглого нихера нет, что у него кукушечка поехала. А вот у Калякина, кажется, было что-то. Из-за этого всё и случилось. Только мне непонятно, почему, если у Эдуарда что-то было, он ждал так долго?

— Его уж десять лет почти, как нету.