Леди второго сорта

— Приглашаете на завтрак?

— Ну, блинчиков с мясом не обещаю, но что-нибудь подходящее постараюсь найти.

— Что ж, идем, — согласился Хольм и легко зашагал вперед.

А я ехала за ним, смотрела на крепкий, плотно обтянутый штанами зад, и не могла отделаться от мысли, что не прочь бы увидеть его безо всякой лишней ткани.

***

Завтрак удался. Нет, правда. Давно я не ела с таким аппетитом, и давно не чувствовала себя настолько живой. Мне даже казалось, что еще немного, и я смогу встать на ноги и пройти по большой, удивительно чистой кухне, от хладошкафа до плиты.

Кухарка Лива оказалась женщиной рачительной и запасливой. В местном аналоге холодильника нашлись и блинчики, и буженина, и кровяная колбаса, которая особенно понравилась Лукасу, и даже пара десертов. Так что чай мы с Хольмом пили основательно.

Удивительно, но оборотень оставил свою неприязнь ко мне, и вел себя почти безупречно. Я тоже старалась его не провоцировать, и на время спонтанного завтрака мы заключили негласное перемирие. Пили чай, разговаривали, иногда надолго замолкали, но это молчание было уютным и совсем нетягостным. Так можно молчать с близкими друзьями. Мне даже вспомнилась Танька, наши с ней посиделки на моей кухне, красивый стеклянный чайник, в котором я заваривала облепиховый чай, большие кружки, над которыми поднимался ароматный пар…

Наверное, у Лукаса были какие-то свои похожие воспоминания, потому что он выглядел непривычно мягким, а на хищном обычно лице застыло странное выражение. Казалось, Хольм забыл ненадолго о своих поисках, и позволил себе немного расслабиться.

Я допивала вторую чашку чая, незаметно, из-под ресниц, рассматривала мужественное лицо, крупные черты, яркие губы под идеально ровной щеточкой усов, и не могла отделаться от мысли, что готова сидеть так долго-долго.

Вот только действительность вмешалась и прервала нашу идиллию. За окном окончательно рассвело, в доме послышались шаги и глухой кашель Петерсона, в холле раздался звук упавшего совка для угля, и вскоре на кухне появился истопник Карл.

— Миледи, — растерянно пробормотал он, застыв на пороге и разглядывая нас с Хольмом удивленным взглядом.

Худой, похожий на длинную жердь истопник походил на печального папу Карло из старого фильма про Буратино.

— А ты чего проход загораживаешь? — послышался из-за его спины сердитый окрик кухарки. — Стоишь, как ветряк, ни обойти, ни объехать.

— Так это, — смущенно пробасил Карл. — Тута вот…

— Что ты там бормочешь? — отодвигая его в сторону, раздраженно бросила кухарка, но не успела сделать и шагу, как тоже замерла, уставившись на нас с Хольмом и на заставленный едой стол.

— Ох, миледи, да что же это?

Лива отмерла, всплеснула руками и растерянно улыбнулась, отчего рытвины на ее побитых оспой щеках стали заметнее.