Адептка второго плана

Ты куда пропала?

– Хотелось бы сказать, что на новый круг перерождения, но увы… Всего лишь впала в прострацию, пополняя резерв.

– Пока ты его пополняла, я все свои нервы потратила…

– Зачем за меня переживать, я же мертва, – удивилась ба.

Едва не выпалила, что я беспокоилась за нас обеих! И за Вильду, и за себя: как я без нее. Но вслух сказала другое.

– Ты здесь. Так что не гневи бога!

– Которого? – тут же уточнила смерть.

– Любого. К тому же, что до того, чтобы мне злить вышних: они вообще-то первыми начали, когда помогли моему убийце…

Я поняла, что спорить с ба бесполезно, и начала складывать все обратно в сумку, заодно и исписанные листы все разложила. Лекции – отдельно, черновик доклада – отдельно. Вот только ни в одной из стопок не было того, на котором я записала название сонного зелья. Но да ничего. Я и так его помнила.

Порешив на этом, я выдохнула и, взяв расческу, подошла к зеркалу. Ночная рутина… Расчесать непослушные волосы, а в нынешних обстоятельствах еще заодно проверить: реальна ли я.

С первым я справилась быстро, все же у меня, начиная с детства, имелся в этом деле немалый опыт. А вот по поводу второго были вопросы. Казалось, что мир вокруг с каждой минутой становится более осязаемым, настоящим. И я впервые задумалась: а что ждет меня, когда я вернусь? Долгое восстановление и не факт, что полное. Какой я буду после него? Смогу ли вообще ходить или останусь прикованной к постели? Обузой для родных… А здесь я могу позволить себе то, чего была лишена раньше. Хотя бы тот же быстрый бег. А еще куда-то исчезло чувство страха, которое было со мной всю жизнь, что один толчок в грудь остановит кардиостимулятор, что перегрев воздуха вокруг может убить, что пропуск плановой проверки может закончиться летально, а рамка металлодетектора – прикончить. Я совершенно забыла обо всем этом, словно и не жила со своим недугом с самого рождения.

Щетка, которой машинально водила по волосам, замерла. Глядя в свое отражение, чем-то очень отдаленно напоминавшее другую меня, замерла. У прежней Тамары были густые темные курчавые волосы от мамы. У Ким – тоже темные, но… другие. Нос стал утонченнее, черты лица – аристократичнее. Но внутри была все та же я. Дочь своих родителей. Одна из Оганесян.

Сглотнула ком в горле, вспомнив семью.

Я вернусь. Обязательно вернусь. Возможно, даже сегодня ночью, но до этого мига хочу насладиться свободой! И с такими мыслями решительно подошла к шкафу.

Вильда заинтересованно глянула на меня и, проплыв по воздуху от стола к шифоньеру, зависла сбоку вопросительным знаком.

– Что ты задумала, внучка?

– Хватит с меня физических пассивностей.