Второе дыхание (СИ)

Не думаешь, что он там себе кого помоложе да похозяйственнее найдёт?

— Ты ещё скажи: без обременения в виде детей и кучи проблемных родственников, да, мам? — вот знала же, что не будет покоя сегодня.

И ветер переменился, и волны высокие, и дети плохо спали, и вот теперь это.

— Первое обременение — ваше совместное решение, а второе, ну, так он о нём знал, ещё когда женился. Видели глазки, что покупали…

— Так, он и терпит. Нам и вам, вообще-то, грех жаловаться: все сумасшедшие Сенины бизнес-идеи рассматривает и оценивает, по учёбе и работе Поле, где нужно, — помогает, ремонт вам с папой организовал. Да он даже эту клятую дедушкину землю у дяди Геры выкупил. Хотя она нам не впёрлась вообще никуда, а деньги мы копили совсем не на это, — да, я резка, но я сержусь в первую очередь на себя, за то, что отказать своим родственникам не могу, а им нормально и вполне в порядке вещей.

И несчастная дедова землица в Псковских лесах висит на моей совести тяжким грузом, ибо это я упрашивала мужа купить пятое колесо от телеги. Теперь она просто есть, и толку от неё никакого, только налоги каждый год платить, да и средства все, что мы накопили на мужнин личный бизнес-проект, в неё вбухали. Короче, совестью я угрызаюсь уже лет пять по полной.

Мама некоторое время молчит, крутит бокал, разглядывает винные ножки. Тяжело вздыхает:

— Улечка, я же про другое. Ты всё больше детьми занята, да работой. Никуда вы вдвоём не выбираетесь, как ни приедете к нам — Тёма хмурый, молчит, только в телефоне своём или планшете чего — то читает, да поговорить выходит на балкон.

Углубляться в дебри наших внутрисемейных взаимоотношений не хочется, так что завершаем:

— Мам, на эту тему я не волнуюсь. Совсем, — спокойно говорю я чистую правду.

Я ведь никогда, за все годы брака, даже не думала в такую сторону. Как же, муж сказал, он слово держит, я и спокойна. А сейчас вдруг поняла, что злое и страшное слово, которое я всё же из себя выдавила «сами — знаете — где» как будто сняло с моей души гнёт и позволило перестать жить на разрыв: без ожидания этого ужаса, без конфликта разума и подсознания. Просто жить, впервые за долгие годы, потому что, даже если что-то случится и развод неотвратимо забрезжит на моём горизонте, я выдержу и переживу.

Я больше не боюсь этого слова, этого клейма. Я знаю, что смогу справиться со всем сама. Хорошо ли, плохо ли, но смогу.

И это понимание даёт силы не только существовать «белкой в колесе», но и жить, наконец-то, уделяя внимание себе. Балуя самого главного (внезапно) человека в своей жизни — себя.

Я допиваю вино и, откинувшись на спинку дивана, достаю из сумки актуальное вязание. Сейчас я творю Наденьке единорожку.

25. Артем. Июль. Санкт-Петербург

От работы и, кстати, от никотина, дохнут, как показывает практика, даже бессмертные пони.