Второе дыхание (СИ)

— Артём, ты это брось! Жизнь последний год у Ули была ужасной, а прошедший месяц, так и вовсе, кошмар. Ты…

— Пока, Поль, спасибо, — слушать дальше не стал, ибо в медленно откатывающиеся ворота неспешно въезжала машина жены.

Дальше происходило всё то, что давно должно было у них случиться: снова мирились, высказывали претензии и требования (несравненная супруга), уговаривали, предлагали, обещали и задабривали (один, страстно желающий остаться мужем, умник).

В целом — огонь-сутки у них выдались. Они-то, оказывается, с женой ещё ого-го! Могут когда хотят! Надо будет повторять периодически, только без такой идиотской прелюдии, как в этот раз.

А сейчас вытереть любимой слёзы, утащить на кухню — пить кофе и намечать дальнейшие шаги, по нормализации атмосферы в семье. Ну, и поцеловать драгоценную ещё раз по дороге, конечно, а что? Пора уже вспомнить, что Уля — тактильная девочка. У него.

Вопрос, как привязать жену к себе покрепче, до сих пор открыт, кстати.

80. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

Жизнь моя заложила на редкость лихой вираж, и я пыталась просто не вывалиться на очередном крутом повороте.

В голове плавали розовые облака и скакали радужные пони, а в крови царили эндорфины и серотонины. В целом, я была такая дурочка-дурочка, как в двадцать лет. Но, если тогда всё было вполне оправданно, то сейчас ужасно неуместно. Увы, поделать с этим я ничего пока не могла. Артём меня не просто окружил собой, нет, он заполнил всё пространство вокруг. Он был везде и всё время. Мелькнула мысль — вот то, о чём я мечтала и, кажется, напрасно. Уж больно это утомляет. Но мысль, как появилась, так и пропала, сметённая мужниным энтузиазмом.

Завершив поздний воскресный завтрак, мы выдвинулись к свекрови, забрать наших многочисленных крошечек. Обнимашки, бурный восторг встречи, брызжущая во все стороны радость. Чрезвычайно тяжко эту бурю выносить, но, к счастью, недолго.

Радость получила своё закономерное продолжение, после того как Артём объявил, что едем мы к деду Роману и бабе Арине. Девочки ликовали, потому что не виделись с этими близкими и доверенными взрослыми очень давно. Почти месяц. Соскучились. А я подумала, что в новом мироощущении, с дорогими родителями ещё не встречалась. И есть рядом со мной источник невероятной всесторонней поддержки. Сейчас. Надо ловить момент.

Родители снова постарели, но выглядели неожиданно бодрыми и воодушевлёнными. Штирлиц, в моём лице, привычно насторожился.

Стало горько, печаль обняла удушливым тяжёлым одеялом. Слёзы зашипели на глазах, подступая очень быстро.

А потом я увидела это.

На подоконнике в зале стояла бутылка «Тархуна». Целая.

В нос ударил фантомный густой травяной аромат, в ушах запело питерское «кольцо» рёвом двигателей, визгом тормозов, свистом летящих машин.