Второе дыхание (СИ)

За полчаса Веру предупреди только, чтоб девчонки одеться успели, — всё это я тараторила, отступая к дверям лифта, в надежде, что сестра быстро не очухается, и свалить я, всё ж таки, успею.

В себя пришла младшая быстро, я только-только на кольцо вырулила.

— Ты что творишь, систер?! — вопль Полины Романовны, да в замкнутом пространстве авто, да через стереосистему, это, прямо скажем, не «ах», а «ох» моим бедным ушам и нервам.

— Всего лишь даю вам, баранам, шанс.

— Какой, на хрен, шанс? — ох, и громкая же у нас выросла деточка.

— Быть счастливыми. Последний, судя по всему. И помни, его родители знают, куда он пошёл, а по лесам нынче трупы не попрячешь, да и у нас на кладбище мест больше нет, — ехидно захихикав, я принудительно отправила сестру обдумывать неприятные для неё вещи — о том, что «что потопаешь, то и полопаешь», например. Или про «лежачий камень», это вот вообще наше любимое.

Сообщение Львёнку о том, что новые корзиночки, енотики и кошечки ждут его у Поли, улетело ещё из лифта.

Ну, теперь я для этих пугливых, но упёртых малолеток сделала всё, что могла.

Потому выключаем телефон, от греха.

До вечера тишина в эфире, я полагаю. И хотелось бы — до завтрашнего. Но, естественно, с нашим огромным и тревожным семейством — не судьба. Будем довольствоваться малым.

Время мне уже своей личной жизнью озаботиться. Как бы, муж вчера очень намекал. И ночью. И сегодня утром тоже. Три раза. Или больше?

Интересно, он уже проснулся? А, что меня дома нет — заметил?

Когда «Тигра» гордо вкатилась в открытые ворота, стало понятно, что ответ на оба вопроса «да». Артём, с телефоном у уха, метался по крыльцу. Волосы всклокочены, майка шиворот-навыворот надета, штаны от одного костюма, а куртка от другого. Супруг производил впечатление буйнопомешанного, так что я, на полном серьёзе, раздумывала, а стоит ли мне выходить из машины?

Артём этот вопрос решил практически мгновенно, лишь только двигатель затих. Я была принудительно извлечена из-за руля и унесена в дом на руках. Офигела прилично так. Всё же не пушинка, а он меня второй день на руках таскает.

Протопав в кроссовках в спальню и сгрузив меня на кровать, муж замотал моё тельце в мой же любимый мохнатый пледик и, сбросив, всё же, обувь, улёгся рядом. При этом притянул получившийся меховой кокон к себе обеими руками и, для верности, прижал ногой. Всё это он проделывал молча, только зубами скрежетал.

Минут десять полежали в тишине. Я успела опечалиться, что несчастного Азу, которого Тём вчера просто вышвырнул из постели, сегодня, похоже, просто порвали в порыве гнева (или паники). Потом Артёма слегка отпустило и слова из него полились, как никогда до этого (вчера под одеялом — не считается):

— Бл*, Улька, чуть кондрашка не хватил, когда проснулся один. И дома никого. Телефон твой отключён.