Второе дыхание

Так что вы больше ничего не должны мне. В Германию ездили, чтобы поменять французские франки на немецкие марки и оплатить покупку самолёта, избежав уплаты налогов в Швейцарии. Я сказал, что так будет лучше. Ты в этом не разбираешься, поэтому в финансовые дела не вмешивался, — проинструктировал я.

— Это ты хорошо придумал! — похвалил свояк. — А то жена достала расспросами, где мы были и откуда у меня столько денег⁈

Мы решили не задерживаться в Германии, От компромата избавились. Больше здесь делать нечего. Поехали в Женеву, до которой около шестисот километров. Вести машину будем по очереди. Если устанем, поспим в каком-нибудь придорожном отельчике. Мы теперь оба богатые, можем позволить себе дешевые номера.

22"

"Само собой, Стефани проболталась младшей сестре. Я бы удивился, если бы случилось обратное. Вероник распирает от любопытства, но прямо спросить не решается, чтобы не подставить среднюю сестру. К тому же, у нее появились новые заботы — опять беременная. По ее подсчетам, залетела в ночь, когда я вернулся. Не зря слетал в советскую Россию. Решили, что после рождественских каникул Вероник не вернется к преподаванию в школе. Отныне будет домохозяйкой, присматривающей за тремя детьми. Вместо нее зоологию будет преподавать Стефани Суконкина, которая лучше вписалась в швейцарскую систему образования, потому что более жесткая, дисциплинированная, пунктуальная. За половину учебного года к ней присмотрелись и решили, что подходит. Место преподавательницы французского языка занято, поэтому доверили другой предмет. Выпускнице Одесских высших педагогических курсов это нетрудно. В Российской империи образование давали фундаментальное и разностороннее. Я, как выпускник естественного отделения физико-математического факультета, имел право преподавать в гимназии, ремесленном или коммерческом училище не только химию, но и физику, математику, биологию, зоологию, географию.

Пятого января прибыл из Германии мой автомобиль «мерседес». Пригнал его немец в возрасте под тридцать, явно повоевавший в Первую мировую, и потребовал подтвердить распиской, что товар доставлен в целости и сохранности. Обращался ко мне строго «герр майор». Алексей Суконкин сказал хозяину кузовного ателье, что я бывший военный летчик в этом чине, а тот, видимо, проинформировал водителя-перегонщика. Я вручил ему расписку и добавил десять швейцарских франков на чай. Это, примерно, его заработок за два дня. В ответ мне козырнули четко по форме и поблагодарили.

Сказать, что кузов моего нового автомобиля поражал воображение швейцарцев во всех кантонах — ничего не сказать. Я прокатился на ней в Базель и обратно. Стоило припарковать «мерседес» где-нибудь минут на десять или дольше, как собиралась толпа.