Второе дыхание

Часового убили одновременными уколами нескольких штыков. Он только прохрипеть успел. Затем моя команда тихо вошла в дом, где в одной комнате при свете масляной лампы спали еще пять солдат, во второй — пожилые хозяева и в третьей — офицер с их дочкой. Я остался на улице под окнами — и правильно сделал. Когда в доме началась шумная резня, окно распахнулось от удара изнутри, и во двор выпрыгнул молодой человек в кальсонах. Приземлился неудачно, на четыре кости, получил от меня рукояткой пистолета по затылку и распластался на земле. В комнате, откуда он сиганул, послышались женские крики.

— Эй, осторожнее там! — прикрикнул я.

— Заткнись, шлюха! — прикрикнул один из моих подчиненных, и плач сразу стал тише.

Вместе с солдатами по ошибке убили и хозяина дома. Уцелел только командир, лейтенант Гарсия, который выпрыгнул из окна. По моему приказу его отконвоировали в дом, разрешили надеть парадную форму.

— В таком виде он будет казаться более ценным трофеем, — предположил я.

Собрав в доме оружие и боеприпасы, а заодно и заполненную на две трети бочку белого вина, вывели из конюшни шестерку мулов и серого в «яблоках» жеребца. Две пары длинноухих запрягли цугом в пушку, а третью — в артиллерийскую повозку, нагруженную двенадцатью снарядами и другими трофеями. На коне поехал я. Со всем этим добром мы спустились с холма на дорогу и, не особо прячась, направились в сторону своих позиций. Впереди скакал я. Лейтенант Гомес шел следом, чтобы в случае встречи с вражеским патрулем сообщить, что орудие меняет позицию по приказу командования. Мол, утром ожидается штурм."

"Удобнее было бы проехать по дороге дальше, за наши позиции, но на холме по другую сторону широкой ложбины, по которой она пролегала, располагался отряд, как я понял, коммунистов-троцкистов из POUM (Рабочая партия марксистского единства), паливших по ночам в разные стороны без причины. Договариваться с ними даже днем было проблематично, а ночью и подавно. Мы довезли пушку до бокового склона своего холма, где и оставили ее и повозку до утра. Животных отвели в лощину, где была наша кухня, захваченное оружие и патроны — в мою землянку, пленного — в одну из старых нор, вырытых предшественниками, бочку с вином положили на бок на краю окопа, чтобы каждый мог нацедить себе, сколько пожелает, и отметить наш успех, первый и единственный на данном участке фронта за все время противостояния.

На рассвете, пока испанцы не узнали о нашей дерзкой вылазке, пушку и повозку с помощью веревок и добровольцев, подталкивавших снизу, затащили на вершину холма. Наши враги не сразу сообразили, что мы делаем. Стрельбу из пулеметов открыли, когда было уже поздно. В ответ я послал два снаряда прямой наводкой. Первый прошел выше, взорвался где-то позади вражеских окопов.