Второе дыхание

Бревна и доски на землянку доставили, разобрав крыши сараев, с разграбленного монастыря, расположенного километрах в пятнадцати от наших позиций.

Еще одной проблемой было запретить стрелять в сторону вражеских окопов. В первый день каждый идиот из состава центурии потратил не меньше десятка патронов. Пока я в окопе, никто не стреляет. Стоит отойти, начинается пальба.

— Зачем вы тратите понапрасну патроны, которых у нас мало⁈ Всё равно не попадете! — бесился я.

— Так там же враги, — отвечали мне, не понимая, что меня раздражает.

— Вот и ори им проклятия, — посоветовал я.

— Они не услышат, — возражали мне.

— И на твои выстрелы тоже не отреагируют, — объяснил я.

Только после того, как четверо самых заядлых стрелков были разоружены и отправлены в Барселону или куда угодно, стрельба почти прекратилась. Иногда по ночам часовые, если не спали, палили с перепуга. К тому времени у всех были только испанские патроны, которые давали осечку через раз, а то и чаще. Немецкие и американские хранились в моей землянке. Получат перед боем, который, как я сделал вывод, случится не скоро. Ни у нас, ни у противника здесь не было сил для наступления. Основные бои шли на подступах к Мадриду.

По нам палили время от времени такие же идиоты из окопов напротив. Пули из винтовок долетали редко и посвистывая жалобно. Выпущенные из итальянского громоздкого станкового пулемета с водяным охлаждением «фиат-ревелли», если я правильно определил на такой дистанции, свистели веселее. Сразу понимаешь, что прошьют насквозь. Поэтому все приседали в окопах, дожидаясь, когда кончится коробчатый магазин на пятьдесят патронов. Раньше остановиться испанскому пулеметчику не позволяла национальная гордость. Изредка прилетали снаряды калибром три дюйма. Это была шрапнель, которая при разрыве на высоте накрывала большую площадь. Один раз попали по нашим позициям. Несмотря на мой приказ спрятаться в землянках, идиоты стояли в полный рост и высматривали, куда он летит. В итоге два убитых и шесть раненых, тяжелые. Их увезли на крестьянской повозке в ближний республиканский городок Сеса. На позицию никто из раненых не вернулся. С тех пор при свисте снаряда все запрыгивали в укрытия с резвостью и ловкостью цирковых гимнастов."

"Раза два в неделю враг днем или ночью высылал небольшие отряды в сторону наших позиций то ли на разведку, то ли от скуки, то ли так пытались расправиться с неугодными. Шли толпой, громко разговаривая от страха, неверное, или по национальной традиции болтать всегда и везде, всем смертям назло. Ночью хватало нескольких выстрелов на звук голосов, после чего мятежники сбегали. Днем перестрелка длилась дольше. Вражеские солдаты залегали и начинали палить неприцельно. Наши отвечали так же метко.