Вторая попытка для попаданки 2 (СИ)

Она кричала на меня, била меня в грудь своей единственной рукой. И она имела на это право, — я сглотнула, с трудом сдерживая слёзы, которые всегда накатывали при воспоминании о той женщине. — Я бы сделала всё, чтобы иметь возможность найти эти артефакты раньше. До того, как погиб первый из гражданских. До того, как тень полностью поглотила маленькое тело Росмерты, дочери Тамсин. До того, как Тамсин попыталась вытащить свою дочку, наверняка уже мертвую, самостоятельно, без помощи ликвидаторов, и лишилась руки. Росмерте, или Роси, как её называла мать, было шесть. Она была очень активной, любила бегать на перегонки со своей кузиной, пока их бабушка определяла, кто из них быстрее. У Роси недавно обнаружили дар стихийника, и она много раз говорила, что когда вырастет, станет ликвидатором.

Мой голос дрогнул, когда я закончила рассказывать историю Роси и её матери. Я не могла говорить красиво и уверенно, как все остальные, хоть и готовилась к этому дню. Сейчас я почти шептала, но благодаря артефакту мой голос был слышен на каждом углу большой площади, которая неожиданно замерла в тишине. Не было оваций, не было радости."

"— За каждым из двухсот пятнадцати погибших стоит своя история. Каждый из них имел мечты, цели, увлечения. Близкие и любимые погибших и пострадавших, а также те, кто сами пострадали, имеют право на грусть, право на скорбь. Ваши чувства важны, как и чувства каждого, кто был в Колвилле в этот проклятый чёрный день.

Я видела, как многие на площади уже давно вытирали слёзы, но этого было недостаточно.

Мне нужен был их гнев. Сделав глубокий вдох, я продолжила, переходя к главной части.

— И вы имеете право злиться, как и Тамсин. Потому что ничего из этого не должно было произойти. Это был не естественный прорыв, он был создан искусственно, чудовищными артефактами, спрятанными под главной площадью.

Человек короля снова попытался встать, но клерк Гривс снова остановил его, с силой, неожиданной для такого худого мужчины, удерживая на месте.

— Каждый из нас несёт ответственность за безопасность королевства. И мы не можем позволить расследованию заглохнуть. Никто из двухсот пятнадцати погибших не должен был умереть в тот день. Никто из сотен пострадавших не должен был пострадать. И погибших было бы куда больше, если бы я не узнала эти артефакты. Я уже встречала их, мельком, на работе, в «Артефактах Фуллагара», хотя тогда я не знала, какую функцию они выполняют, — я сделала глубокий вдох, прежде чем завершить, и увидела растерянность на лицах граждан, пока они пытались осознать что именно я говорю. Кого обвиняю. Человек короля вырвался и уже был рядом со сценой. — И сейчас, стоя перед вами, я обвиняю Теодора Фуллагара в убийстве двухсот пятнадцати человек и попытке убийства тысяч других.

Глава 23.