Вторая

— его тон не оставляет сомнений: мужчина чувствует себя хозяином положения. Даже сейчас.

— Отойди, мне нужно переодеться.

Мы упрямо смотрим друг другу в глаза некоторое время, но тем не менее Миша посчитал более приоритетным отступить и позволить мне пройти вперёд.

Он следует за мной попятам, и я бы с лёгкостью и без зазрения совести сменила одежду прямо при нём. Но есть то, что меня останавливает.

Я не могу не понимать, как на него подействует обнажённое тело. И с моей стороны было бы непроходимой, самой нелогичной тупостью демонстрировать свои прелести мужчине, которого я хочу от себя отвернуть. Да и вообще позволять ему приближаться к моей спальне — непростительная тактическая ошибка. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как двинуться на кухню и начать разогревать себе одинокий скромный ужин на одну персону, специально из всего многообразия холодильника выбрав ненавистную для мужчины цветную капусту и куски тушённой в сметанном соусе курицы. Я знаю, он терпеть их не может. Вот и сейчас поморщился от ненавистных запахов. А я в душе улыбнулась, хоть и не знаю, как смогу осилить всю тарелку — кусок в горло теперь не лезет!

Как его выпроводить?

Миша цепляет меня за руку и твёрдо притягивает к себе. Я вновь чувствую жадные руки на своей талии.

— Я хотел поговорить.

Не знаю, что делать. Дать ему шанс всё выложить, как есть, и потом равнодушно сделать вид, что ни одно его слово не изменило мою точку зрения. Либо изначально дать понять, что я вообще не намерена его слушать. Ошибочно или нет, но я выбрала второе. Резко вырываю свою руку из его хватки, совершенно спокойно продолжая:

— У тебя вчера была для этого прекрасная возможность. Я бы даже сказала, неповторимая. Но ты решил распорядиться ею по-другому.

— Саша, я правда не знаю, что на меня нашло, — заявляет. Я начинаю медленно от него отодвигаться, но вновь оказываюсь схваченной. — Я вообще не верю, что ты говоришь серьёзно!

— Поверь. Серьёзней некуда.

— Да ты пойми! Я…"

"— Убери руки, — пытаюсь контролировать каждое своё слово, старательно выжимая из него любые эмоции. — Мне больно.

Он осёкся на полуслове и недоуменно перевёл взгляд на побелевшее от стальной хватки предплечье.

— Миша. Хватит. У нас была возможность всё обсудить спокойно, но ты не захотел. Ты накинулся на меня, словно какой-то зверь, пытаясь намеренно унизить и подавить своей силой и мощью. Ты не хочешь меня слышать, потому что тебе некогда. Ты даже серьёзно к моим словам относиться не хочешь, потому что это тебе не нравится. Так чего ты от меня ждёшь? Что я сейчас стану тебя слушать?

— С чего ты завелась-то вообще?! Я хочу, чтобы ты одумалась. Это всё стрессы и постоянная работа, тебе просто нужно отдохнуть...

— Да. Только мне надоело отдыхать одной.