Вторая

Я даже не могу объяснить, какое он производит на меня впечатление. Упорный, но негрубый, мягкий, но целеустремленный, настойчивый, но ненадоедливый, напористый, но дипломатичный, гордый, но ненадменный. В его глазах я не вижу ни высокомерия, ни лживости, ни жестокости, ни пренебрежительности. После всех привычных липких взглядов, осудительных вздохов и едких замечаний, этот мужчина видится мне... Простым. И хоть у него свой бизнес, насколько я понимаю, довольно-таки прибыльный, я не замечаю в мужчине ни малейших признаков мании величия и заносчивых замашек. Миша бы, например, в жизни сам не подошёл к подчинённому, а просто потребовал, чтобы ему принесли кофе. Аристарх не пытается ни колкой фразой, ни взглядом задеть людей вокруг. Он общается со всеми на равных, не зарывается, при этом чётко даёт понять, если к нему обращаться без заслуженного уважения и переступить личную границу, он всегда сможет дать заслуженный отпор — внутренняя сила этого человека чувствуется сразу. Он не пытается казаться на голову выше других людей. А, собственно, благодаря этому, он таким и является.

Как говорится, всё познаётся в сравнении. И именно сравнение даёт чёткую оценку совершенным когда-то собственным поступкам.

В очередной раз тупой нож прошёлся по какой-то чувствительной тонкой ниточке в душе, уже порядком поистершейся, но ещё достаточно прочной, чтобы порваться окончательно.

— Ну что ты. Я не хочу тебя снова задерживать.

Хочу я снова его задерживать или нет, в любом случае я совершенно спокойно доеду сама.

Так мне будет легче. Я не буду никому обязана.

— Да ладно тебе, — брови Аристарха в недовольстве сошлись над переносицей, образуя очаровательную складочку. — Это индивидуальная программа клиентской лояльности. Поэтому отговорки не принимаются. И, я так понял, ты торопишься?

— Тороплюсь. У меня кофе-машина сломалась. Мастер должен скоро приехать.

Аристарх негромко рассмеялся.

— Ну, вот и отлично. Я тебя подкину. А ты ответишь мне приятным, ни к чему не обязывающим разговором, своей обворожительной улыбкой и неизгладимым обаянием. А я буду выполнять непосильную при этом задачу — не отвлекаться от дороги, следить за разметкой и знаками.

Даже улыбнулась его предложению, как он всё неожиданно и безобидно расписал.

— Аристарх, у меня времени в обрез. Тебе, возможно, неудобно будет срываться?

— На самом деле, я тоже спешу, но у меня есть небольшой запас времени, в отличие от некоторых непредусмотрительных мадемуазель.