Вторая

Приподнимаюсь и как можно плотнее запахиваю длинный тонкий халат, не сумев подавить зевок. Представляю, как я выгляжу со стороны. Заспанная, взъерошенная...

— Я разбудил тебя?

— Да, в сон очень клонит. Решила немного вздремнуть, пока время позволяет. Миша, разве нам есть, что ещё обсуждать?

Мужчина, приблизившись, со вздохом устало опускается на пол прямо возле меня, вытягивая ноги и опираясь спиной о кровать. Взгляд его устремлён в никуда. Как будто в пустоту.

Что ещё он хочет сказать? У него сейчас такой потерянный вид, что мне с трудом верится в его намерение вновь выражать своё недовольство. Он вызывает желание погладить его по голове, как маленького ребёнка, и защитить от всех невзгод.

— Присядь рядом...

В полнейшей растерянности я всё же выполняю его просьбу, приземлившись возле него на некотором расстоянии.

— Миш. Мне очень сложно было найти подходящие слова, но я правда не хотела…

— Прости.

Я поражённо замолчала, проглотив окончание своей фразы. И да. Наверное, только что я услышала единственное слово, которое действительно могло меня шокировать в сложившейся ситуации.

В ошеломлении обернулась и столкнулась с горьким сожалением в голубых глазах. Что он делает?

Мужчина дотянулся до меня рукой, мягко обхватив за талию, и аккуратно притянул к себе, повернувшись ко мне лицом. Он прислонился своим лбом к моему.

— Саша, я сказал про аборт сгоряча, просто на эмоциях, а теперь готов язык себе откусить. Злость неудержимой волной застелила глаза. На самом деле я так не думаю и не считаю, ты что! — он мягко поглаживает моё лицо, а я слишком поздно успеваю ошарашенно отвернуться. — Я бы никогда не позволил тебе, даже если в гневе заявил подобное...

Я, кажется, не ослышалась... Дотронулась до своего подбородка на всякий случай. Но челюсть вроде на месте. Я просто не верю, что он действительно может относиться ко мне вот так… после всего, что узнал.

Миша взял мою руку в свою и нежно дотронулся губами до запястья, не сводя с меня извиняющегося взгляда.

— Я понимаю, как для тебя это важно. Ребёнок… это ведь не игрушка, это очень большая ответственность. И я готов разделить её с тобой, Саша. А одной тебе будет очень тяжело.

Сказать, что я растерялась… пожалуй, это не отразит разрозненной картины полнейшего смятения в моей душе.

— Миш, ты хоть понимаешь, что именно ты предлагаешь?

— Абсолютно. Давай считать, что биологический отец — это я, — от потрясения мне даже сказать нечего, не могу совладать с собой и издать ни звука. Разумеется, НЕТ! — Саша, я всегда буду тебя поддерживать и помогать. И принимать участие в воспитании. Даже если этот ребёнок не от меня. Подумай хорошенько. Разве я когда-то заставлял в себе сомневаться?

— Ты хочешь растить ещё одного чужого ребёнка?

— Ты ведь знаешь, Лиза для меня как родная.